Сломанный мир

Не тороплюсь подниматься, предпочтя сначала проводить его, поэтому наблюдаю, как отец моей подруги надевает ботинки и поворачивает ручку входной двери. Однако в последний момент он оборачивается.

— Алан, есть еще кое-что, — обращается ко мне Томас, — хочу попросить тебя как отец. Пожалуйста, будь честен с Лили.

— Но я всегда... — опешив, начинаю было возражать я, но мужчина не дает мне договорить.

— Я знаю. И все же, не тешь ее напрасными надеждами, если что-то вдруг изменится, — просит он как-то меланхолично.

Совсем не понимаю, к чему эта просьба. Лили всегда знала, какие чувства я к ней испытываю и не испытываю. Сначала я просто хмурюсь, ведь вряд ли что-то может внезапно измениться в моем отношении к ней, но потом все-таки поддаюсь выжидательному взгляду опекуна.

— Хорошо, — соглашаюсь я негромко, хоть и не вижу в этом смысла.

Томас же, удовлетворенный ответом, кивает, прощается и покидает дом, оставляя меня наедине со своими мыслями. Еще некоторое время я медлю, прежде чем развернуться и обреченно отправиться по лестнице в новоиспеченное женское общежитие.

Комната Лили находится сразу за первой же дверью. Дальше по коридору есть еще несколько помещений: гостевая, которая раньше была моей скромной обителью, а теперь туда наверняка поселят Клеа, спальня Томаса, и кладовая в самом конце. Видимо, надумай я остаться на ночь теперь, мне предложат комнату поскромнее, расположенную на первом этаже рядом с кухней. Раньше в ней жила гувернантка подруги, так как в школьные годы она занималась на дому.

Когда же девушка поступила в колледж, необходимость держать преподавателя отпала, поэтому комната пустует уже несколько лет.

Стучусь в дверь к Лили, и тут же слышу бодрый голос хозяйки:

— Заходи, не заперто.

Ручка послушно поворачивается, и я осторожно протискиваюсь сквозь образовавшийся проем. Лил сидит на кровати ко мне спиной, но оборачивает голову, как только я появляюсь в комнате.

— Папа ушел? — интересуется она.

Киваю и поднимаю глаза выше места, где сидит девушка.

Напротив у окна, оперевшись о подоконник, стоит ее гостья. Вместо моей одежды на Клеа теперь красуется одно из платьев Лили, бледно-голубого цвета. Похоже размер у них примерно одинаковый, так как платье сидит почти как влитое, лишь в груди посвободнее и подол, должно быть, длинноват из-за низкого роста волчицы. Но в отличие от моей смуглой подруги девчонка обладает очень светлым тоном кожи, отчего цвет ткани делает ее болезненно бледной, почти фарфоровой.