Сломанный мир

Его голос звучит намного холоднее и строже, чем раньше.

Едва поднявшись, обреченно опускаюсь обратно на мягкое сиденье.

— И ко мне потом зайди. Мне тоже есть что сказать, — уже на выходе просит Лили, выводя за собой Клеа из гостиной. По ее тону понимаю, что и тут ничего хорошего меня не ждет.

Глубоко вдыхаю. Ощущение такое, словно меня собираются отчитывать все кому не лень. Закрыв глаза, пытаюсь прийти к своему внутреннему равновесию и ожидаю услышать что угодно, но точно не то, что Томас произносит в следующий миг:

— Твоя мать звонила вчера.

Стискиваю зубы.

— И чего она хотела? — выдавливаю из себя, по-прежнему погруженный в темноту.

— Услышала о тебе и Лили в новостях. Спрашивала, все ли с тобой в порядке.

— О, в ней вдруг проснулся материнский инстинкт? — злобно усмехаюсь я.

— Знаешь, что бы ни происходило в прошлом, ты все равно остаешься ее ребенком. Она переживает за тебя, — Томас снова говорит с присущей ему мягкостью и заботой, но это не помогает добиться должного эффекта.

— Переживает? — возмущенно переспрашиваю я, открывая глаза и впиваясь взглядом в своего опекуна. — Чего же она мне не позвонила, раз так волнуется?

— Алан, не будь подростком, пойми, ей до сих пор тяжело даже просто говорить о тебе, — корит меня мужчина. — Но она все же пытается хоть как-то участвовать в твоей жизни.

— Участвовать? Ха! — не перестаю гнуть свою линию. — Я не видел ее ни разу с того самого дня, даже голоса ни разу не слышал. Так какой реакции ты от меня ждешь? Я должен порадоваться, что родная мать вдруг проявила ко мне интерес?

— Все, о чем я прошу, быть немного мягкосердечней, — поясняет Томас, от чего кровь во мне вскипает лишь больше.

Меня охватывает злость. Домой зовет? С чего бы? Восемь лет ей было практически плевать на мое существование, а теперь, видите ли, приспичило попить вместе чая. Она реально думает, что прибегу по первому же зову? Да как бы не так!

— Отказываюсь, — отрезаю я.

— Может быть, тогда ты сам проявишь инициативу и сделаешь первый шаг? Разве тебе самому не хочется восстановить семейные узы? — спокойно спрашивает Томас.

Отвечаю ему не сразу. Поначалу мне и в самом деле было тяжело принять, что мама в прямом смысле отреклась от меня и не желала иметь со мной ничего общего.