Сломанный мир

Забавно.

Оставив коробки на журнальном столике прямо перед ней, следую на кухню к холодильнику в поисках напитков.

— Вкусно пахнет, — сообщает мне девушка и тут же спрашивает:

— Я могу открыть?

— Конечно. Разорви белую наклейку и откинь крышку наверх, — на всякий случай поясняю я и тянусь было к бутылке яблочного сидра, но останавливаюсь, чтобы спросить:

— Клеа, а сколько тебе лет?

— По чим ме-кам? — интересуется она уже набитым ртом. Шустрая какая.

— По человеческим, — уточняю через плечо, заранее разыскивая безалкогольные варианты.

Сдается мне, что пить ей еще рано.

— Смнацад, — получаю жеваный, но вполне понятный ответ.

Извлекаю из холодильника банку газировки и слабенького лаймового пива, локтем толкаю белую дверцу и возвращаюсь к девушке. Кажется, она не теряла времени зря, в коробке уже не хватает пары кусков.

— А тебе сколько? — интересуется она, дожевывая вторую порцию. Вместо ответа протягиваю ей холодную банку. Клеа берет ее и с любопытством вертит в руках.

— А мне уже можно, — говорю я и плюхаюсь на диван рядом с ней, на что гостья реагирует неодобрительно и немного отстраняется.

Но, как только открываю пиво, и банка издает характерный шипящий звук, Клеа тут же забывает обо мне. Она переключает внимание на банку в своих руках и пробует повторить мои действия. С первой же попытки у нее получается.

Громкий пшик приводит девушку в восторг, глаза загораются в предвкушении, и она воодушевленно наблюдает как из банки выплескивается немного темной жидкости, которая спешно растекается по бортику.

Клеа нетерпеливо приближает лицо к уже открытому отверстию, но тут же недовольно подается назад, потирая раздраженный от газа нос.

Она бросает озадаченный взгляд на банку, из которой я как раз делаю первые глотки, затем вновь насуплено смотрит на свою и ставит ее на стол рядом с коробками.

— Я буду это, — требовательно заявляет девушка, тыча пальцем в мое пиво.

— Нет. Детей я спаивать не собираюсь, — не соглашаюсь с ней, наклоняясь к столу и вынимая из коробки кусок пиццы. Одной рукой выходит коряво, сырные нити никак не желают смиренно отпускать его на съедение.

— Это ты меня ребенком назвал? — возмущается волчица. — Я достаточно взрослая! Да я... Я мудрее тебя буду!

— Ммм... А ведешь себя как ребенок, — спокойно парирую я и откусываю пиццу.

Гостья обиженно надувает щеки.

— Я не знаю, что это за жидкость. Она странная, — неохотно признается Клеа. Голос ее звучит куда сдержаннее, чем раньше.

— Она вкусная. Ты ведь даже не попробовала.