Сломанный мир

Конечно, у меня ничего не выходит, но я не прекращаю попыток до тех пор, пока волчица еще раз не впечатывает меня в дерево, при этом блокируя одну мою руку корпусом, а другую перехватывая своей свободной. После чего приближает морду к шее, и от щекочущего хрипящего дыхания около уха по телу пробегает леденящая дрожь, вводящая в полное оцепенение.

— Теперь мы в расчете, — клацая зубами, рычит Клеа жутким нечеловеческим голосом и отступает назад, разжимая свои когтистые тиски.

Она отходит на несколько шагов, а я продолжаю неподвижно стоять, рассматривая существо напротив себя. Все тело зверя сплошь покрыто шерстью, на голове больше нет волос, ноги изменились в суставах и стали похожими на лапы, и я отчетливо вижу волчий хвост за спиной. О человеке в этом звере напоминают разве что остатки одежды, но и их существо срывает когтистыми ручищами.

За считанные секунды голова окончательно приобретает животные черты, позвоночник кренится к земле, конечности укорачиваются, принимая вес нового тела, и передо мной предстает самый обычный волк. Зверь встряхивает мордой, волной взъерошивает шерсть по всей длине, пару раз чавкает, переступив с ноги на ногу, останавливается и смотрит на меня.

Я все еще прижимаюсь к дереву, трясясь от страха, и пытаюсь прийти в себя.

— Ты ведь не оставишь меня здесь одного, правда? — спрашиваю дрожащим голосом, глядя зверю в глаза.

А волчица лишь моргает, потом отворачивает голову и убегает прочь. Ее серый силуэт теряется в лесу так быстро, что я едва успеваю осознать случившееся.

«Она нужна тебе. А ты ей нет», — всплывают в памяти слова сестры.

Я бессильно сползаю вдоль ствола широкой сосны и опускаюсь на землю. Спину печет от ссадин, кости болезненно ломят, все тело словно наполнено тяжестью. Но внутри ничего не осталось: ни сил феникса, ни фальшивых эмоций, ни понимания, что делать дальше.