Сломанный мир

Тут мне приходится действительно напрячься, однако речьне столько о физическом напряжении, сколько о предельной концентрации на действии. Стоит лишь немного отвлечься, как процесс останавливается. Ладно, отдаю должное Клеа, она при всем этом умудрялась еще и отвечать мне.

Из-за полного погружения в свое занятие я потерял чувство времени и не могу сказать даже примерно, как быстро или долго закрывался проход между мирами. Однако по мере сокращения портальной дыры таяли и мои собственные силы. Прихожу в себя лишь когда понимаю, что устал.

Одновременно не могу не отметить возникшей в теле легкости, возрастающей с каждой минутой, словно скидываю многолетний груз со своих плеч. Это энергия феникса покидает меня, уступая место сначала давно позабытому ощущению свободы, потом отголоскам беззаботного детства и наконец... внутренней пустоте.

Странно.

Внезапно понимаю, что всегда знал, когда стал другим человеком, чувствовал, как все во мне изменилось, но не придал этому значения. Похоже, я так быстро привык к наполненности огненной энергией, что не воспринял эти изменения как нечто особенное.

Сейчас разница стала мне очевидна. И силу, что всей душой ненавидел и от которой рад бы был избавиться, я отпускаю с сожалением и страхом — что, если она больше не вернется ко мне?

Эта боязнь никак не связана с переживаниями за Летицию, и, если верить Ширане, все до частички возвратится ко мне в любом из миров. Тогда почему, я так переживаю? Снова портал голову дурит? Или правда не хочу расставаться со своим даром?

— Что за бред, — зажмуриваюсь и мотаю головой.

Я, должно быть, спятил.

«Соберись. Осталось немного», — пытаюсь приободрить сам себя и продолжаю остановившийся процесс.

Еще буквально минута, и разлом будет полностью закрыт. Маленькая точка другого измерения передо мной уже практически незаметна, но именно последние секунды даются мне сложнее всего. Нити истончаются и тянутся с трудом. Энергия слушается плохо, ведь с разумной частью Шираны меня разделяет теперь нечто большее, чем километры расстояний, а она, так или иначе, корректировала все мои действия.

Прилагаю еще порцию волевых усилий, в ходе которых сам неосторожно отрываю несколько нитей, и наконец свершается. Оставшиеся энергетически жгуты падают, и под мой вымученный выдох рассыпаются искрами.

Усталость берет свое. На тяжелых ногах я подхожу к месту, где ранее оставил Клеа, и с ощущением, словно только что закончил хорошую тренировку в зале, почти сваливаюсь на землю напротив спящей.