Сломанный мир

— Опишешь мне свои ощущения? — предлагаю Клеа и сам себе удивляюсь, потому что звучу как-то через чур бархатно.

Похоже, девушка тоже находит мой тон и манеру речи слишком слащавой. Она ненадолго задерживает на мне взгляд и хмурится. Я же, моментально прогнав все волнения, отмечаю, что красавице-фениксу суровость тоже невероятно идет.

— Даже интересно стало — это у тебя такая стадия или подозрения Лили небеспочвенны, и я реально тебя привлекаю? — приятной мелодией разливается девичий голос.

Дурманящая музыкальность и гипнотизирующие движения губ девушки, так и манят ответить утвердительно, ведь других вариантов и быть не может, но как только Клеа замолкает, я внезапно оцениваю ситуацию заново.

Ее строгая прямолинейность мгновенно приводит меня в чувства. Я быстро отвожу глаза, с тревогой отмечая, что веду себя крайне недостойно, осмелившись так бесстыдно разглядывать сию царственную особу, а потом и вовсе зажмуриваюсь, пытаясь угомонить свою безмерную тягу к прекрасному.

При всем этом сознание явно чует какой-то подвох и усиленно старается вразумить само себя.

Не понимаю, что со мной происходит. Хотя нет, урывками все же понимаю... И в моменты просветления мое текущее состояние бесит куда больше неконтролируемого разглашения собственных мыслей.

Я впадаю в настоящую панику. Подавить бурю случайных чувств и эмоций у меня не выходит, но и пустить все на самотек тоже не могу. Вот честное слово, уж лучше б продолжал злиться или обижаться, чем испытывал столь искаженное восприятие реальности! Меня ведь аж дрожь пробрала от восхищения, того и гляди, начну волчице дифирамбы слагать.

Пока мое внутреннее «я» изо всех сил пытается заткнуть свое неадекватное внешнее проявление, Клеа все ждет ответа. Безумно хочу, но никак не могу проигнорировать ее вопрошающий взгляд, с которым встречаюсь, едва взглянув на девушку снова.

Сдается мне, что собираюсь ответить на один из тех каверзных женских вопросов, где любой вариант оказывается неверным. Впрочем, раз она все равно обидится, то и разницы, что говорить, нет.

— Не обольщайся, ты сейчас не прекраснее дерева, — с большим усилием воли проговариваю первое, что приходит на ум, и отворачиваюсь.

Вообще-то должен признать — лес вокруг нас тоже роскошен, как никогда. Эстетического удовольствия от скопления могучих стволов дубов и величественных крон сосен я получаю ничуть не меньше, чем от сказочного вида севридской принцессы. Вероятно, примерно таким, как сейчас, воспринимают мир обкуренные дурью подростки.