Сломанный мир

Я вздрагиваю, в испуге широко распахивая глаза, а Алан мгновенно убирает руки со стола и отодвигается назад.

— Командовать мной вздумал? — усмехается девочка, опускаясь обратно на стул. — Строишь из себя храбреца, а на деле боишься и совсем не представляешь моих возможностей. Сказала же, что не могу коснуться тебя.

— Откуда мне знать, что это не очередная ложь? — невозмутимо спрашивает парень.

— Попробуй просто поверить, — предлагает Ширана. — Я не враг тебе. Вместе мы можем сделать этот мир лучше или превратить его в пыль.

— Ты знаешь, что сейчас это невозможно. Ведь ты не можешь гарантировать, что с Летти ничего не случится после, — отвечает Алан абсолютно спокойно. Все-таки, умеет брать себя в руки, когда ситуация требует.

Девочка опускает голову и вздыхает:

— Ты прав. Я не могу обещать, что она выживет, если ты не готов принять меня.

— Зенгу и печать, расскажи о них, — вновь пытаюсь узнать подробности, так как Фо не унимается, доставляя мне все больше дискомфорта внутри.

Летиция исподлобья косится в мою сторону и, вернув взгляд к Алану, с вызовом в голосе спрашивает:

— Мне на ее вопросы отвечать или на твои?

Хмурюсь. Она явно злится, и, кажется, не на Алана. Неужели я успела ей чем-то насолить?

— Начни с начала, с момента, когда выбрала меня, — просит парень. — Когда и как я стал фениксом?

Девочка прислоняется к спинке стула.

— Не так давно ты видел тот день.

Алан впервые отводит глаза в сторону, что-то обдумывает, сомневается, удивляется и снова сомневается.

— О, — сладко тянет Летиция, — вижу, ты понял. Вокруг было полно интересного, но тебе больше всего нравилось солнце. Я просто не могла не услышать твоего восторга! В тот день все дарили тебе подарки, вот и я решила одарить тебя собственным солнцем.

— Значит, я не преемник Ханны, — парень возвращает немного рассеянный взгляд к сестре.

— Все верно, тогда ты встретил мать Лили. Она и есть Зенгу, феникс Шадерлина, — подтверждает девочка.

— Ты все это время думал, что унаследовал феникса Ханны? Фо узнал бы его сразу, — поражаюсь недогадливости Алана.

— Не только я так считал, — немного обиженно откликается он. — Ханна пропала как раз накануне смерти отца. Кто же знал, что я стал фениксом гораздо раньше.

— Насколько раньше? — интересуюсь я.