Сломанный мир

Наверное, ему сложно спокойно реагировать на подобные заявления, особенно теперь, осознавая, что мог сотворить непоправимое, даже не подозревая об этом.

— Я все равно против, — включаюсь в разговор, рассчитывая вытянуть Алана из пучины самобичевания, пока та не поглотила его полностью. — Летти может просто передать слова Шираны. Твоя сестра в любом случае будет знать, о чем вы говорите.

— Ладно, — соглашается парень и поворачивается к девочке. — Спроси у нее, есть ли реальная угроза твоей жизни, или она просто хочет завершить договор?

— Сейчас мне ничего не угрожает.

Ширана говорит, что давно просит тебя вернуться, но ты не понимаешь ее, — практически сразу выдает ответ Летиция.

— Меня попросили об этом лишь раз, день назад, — возражает парень.

— Нет, она часто пыталась напомнить о себе. Сложно... — Летиция кривит лицом, кладет голову на колени, закрывает глаза и в таком положении продолжает объяснять. — У меня больше ее разума. У тебя осталась сила... Сны. Говорит, во сне тебя звала.

— Сны о смерти отца? — уточняет Алан, вновь нахмурив брови.

Девочка поднимает голову и кивает:

— Да, она говорит о них.

— И как я должен был понять, что это не обычные кошмары? Все просто повторялось в точности из раза в раз, — недовольно бурчит парень, сжимая кулаки на столе.

При упоминании ночных кошмаров я сразу вспоминаю, как будила Алана. Тогда ему явно снилось что-то тревожное, вероятно это и был один из тех жутких снов.

— Момент заключения договора... Ширана его пыталась показать, — произношу я вслух, осознавая возможную логику феникса.

— Она могла использовать лишь то, что осталось в твоей памяти, чтобы направить тебя. К тому же во сне сознание человека более уязвимо.

— Да, — подтверждает Летиция, сжавшись, словно ей очень неуютно, и потупив взгляд. — Ширана не могла заговорить с тобой, и повторяла сон, чтобы ты поскорее пришел за ней.

Предполагаю, что девочке неприятно говорить про смерть своего родителя. Она знает, что если бы не Алан, то могла никогда не увидеть белого света, и также знает, что из-за него никогда не сможет познакомиться с отцом.

А вот братец совсем не замечает подавленности сестры, так как всецело поглощен лишь своими переживаниями.

— То есть после нескольких неудачных попыток она не поняла, что этот метод не работает? — вздыхает Алан. — Класс! Мой феникс либо тугодум, либо садист…

— Я делала все, на что была способна, — огрызается девочка не своим голосом.