Сломанный мир

Огненный поток струится по телу ровно, но иногда колеблется, сильно сбиваясь с пути. Сомневается?

— Ты же творец мира! Так докажи, что это не пустые слова! — продолжаю наседать на феникса. — Если Летиция умрет, то все восемь лет ты прождала зря. Я не прощу этого.

Прежде у нас никогда не было диалога, ведь я и не догадывался, что сила внутри меня живая. Проявление феникса всегда подчинялось логике: испытываю сильные негативные эмоции — готовься тушить пламя, в хорошем расположении духа — огнем и не пахнет. Сначала я просто пытался контролировать это явление, а уже позже научился вызывать силу по собственному желанию.

Но, начиная с минувшей ночи, феникс все больше проявлял самовольство и не желал прекращать активность. Угомонить его становилось все труднее.

Впервые я почувствовал энергетический хаос, когда Клеа создавала меч. Отлично помню, возникшее тогда возмущение, и с тех пор что-то постоянно происходит внутри. Это ощущение очень ново для меня, я толком не успел еще к нему привыкнуть, оттого особенно странным кажется, что сейчас энергия, как обычно, затаилась где-то глубоко.

Не понимаю, она согласна на мои условия или наоборот.

— Эй, — мысленно тянусь к ней и пытаюсь расшевелить, — так мы договорились?

Теплая волна пробегает по телу, ласково заворачивая в невидимое одеяло. Удивительно, насколько это чувство приятно и отличается от обычной огненной оболочки. В мышцах появляется легкость, становится так хорошо, что начинает клонить в сон. Вообще, я совсем не против поспать, отдых пошел бы мне на пользу, но точно не в лесу.

— Я понял, прекращай, — сонно прошу феникса, и тот послушно прячется в своей норе. Внезапная свежесть воздуха моментально бодрит ум, рассеивая наваждение.

Теперь, когда мысли немного пришли в порядок, а то, что копилось в душе, удалось частично выплеснуть, я чувствую себя гораздо лучше. С фениксом мы вроде бы тоже договорились, да и травмированная рука уже в порядке. Пожалуй, можно вернуться в дом.

Пока я бреду обратно, в голове почему-то прокручиваются последние моменты жизни Бронта, неподвижное окровавленное тело Клеа и огромная голова литарды, лежащая у меня в ногах.

Казалось бы, тревога должна отступить, ведь Ширана совершенно точно услышала меня, однако я переживаю не только за судьбу сестры. Мне в самом деле страшно быть полноценным фениксом. Боюсь, что вместе с возможностями он открывает мне не самые светлые стороны жизни, а я совсем не хочу, чтобы ночи, подобные минувшей, стали привычными.