Сломанный мир

— Не было бы такой суматохи в мире, — продолжает мужчина, медленно двигаясь вслед за мной, — и наша Богиня Аланамель была бы сейчас жива.

— Моя жизнь — дар и воля твоей Богини, — напоминаю я.

— Ты не заслуживаешь ее дара! — орет Бронт и пытается вогнать нож мне живот. Лезвие скользит по огненной оболочке и срывается в сторону, разрывая лишь ткань футболки. В тот же миг клинок меча немного отклоняется от шеи, и я отскакиваю в противоположную сторону.

Капитан отбрасывает бесполезный кинжал и крепко хватается за меч двумя руками.

Он медленно наступает, потом вдруг рывком уходит вниз и быстрым круговым разворотом глубоко рассекает клинком мою правую ногу точно под коленом. Я падаю и, отчаянно пытаясь не кричать, отползаю прочь.

— Куда это ты собралась? — озлоблено шипит сверху Бронт.

Голова кружится. Руки дрожат, когда я на них опираюсь. Нога ниже колена быстро немеет, но мне все равно очень больно. Меч действует также как стрелы, попавшие в Алана: жгучий яд чужого мира медленно растекается по всему телу.

А энергия, направленная к ране, только замедляет распространение этой отравы.

«Взлетай, пока еще можешь!» — велит Фо.

Верно. Крылья. Мне нужны крылья...

Тяжелый сапог с силой впечатывает меня в землю, сбивая дыхание.

«Сожги его!» — требую я, кряхтя и корчась от боли.

— Отвали от нее, мразь! — слышится рядом еще один разъяренный голос.

Алан?

«Стой!» — тут же командую я, перехватывая уже стремящуюся во вне энергию и преобразуя поток пламени в острые шипы.

Снаряды летят к Бронту и неуклонно достигают цели.

Даже двух. Навалившаяся на меня тяжесть от веса капитана пропадает вместе с его сместившимся телом. Зато в поле зрения появляется новое, принадлежащее парню, который теперь отгораживает меня от противника.

Надо сказать, Бронту чертовски везет, так как основной удар приходится как раз на Алана. Мужчина получает несколько ранений, но вполне может стоять, двигаться и продолжает держать меч в руках. Парню моя огненная техника никаких повреждений не наносит, хотя некоторую боль он наверняка испытывает.

Все же Алан, пусть и хилый, но феникс, да и не было у меня желания навредить ему.

Я бы и Бронта предпочла не убивать, а отправить восвояси. Думала, что из-за былой верности матери, он послушает меня, ведь прежде мы не были врагами. Как же я здорово просчиталась. Стоило лишь упомянуть, что мама спасла меня ценой своей жизни, как тот рассвирепел. Похоже, после смерти Богини в сердце капитана зародилась лютая ненависть ко мне.