Сломанный мир

Удивительная вещь, этот зверь из огня выглядит вполне материальным: двигается как живой, наносит реальные удары и получает их в ответ. Но в отличие от литарды, волк, похоже, не испытывает боли и в целом не издает звуков, когда противник впивается в него когтями и зубами, даже не рычит в атаке.

Впечатляет. Не знал, что фениксы могут создавать существ, да еще и управлять ими на расстоянии. Или, что более вероятно, волк двигается сам по себе. И похоже, обладает лимитом жизни. Точно помню двоих, когда мы взлетали, но до сюда добрался только один.

Интересно, а мне такое под силу? Стоп. О чем я вообще думаю? Все, что мне нужно — выжить, вернуться домой, забыть этот вечер, как страшный сон, и тихо-мирно жить дальше...

Из-за мельтешения звериной схватки мне вновь резко захотелось проститься с и без того небогатым содержимым желудка. Я спешно закрываю глаза и наклоняю голову вбок, стараясь при этом дышать глубже.

Как ранее советовала Клеа, я сосредотачиваюсь на месте выстрела снизу и, дотянувшись до теплого сгустка внутри себя, направляю его энергию к ране. Дыру от стрелы сначала обжигающе обдает жаром, заставляя все тело напрячься, но постепенно ощущение меняется на вполне терпимое, а затем боль заметно притупляется и постепенно сходит на нет. Вся операция занимает от силы пару минут, в течение которых я периодически посматриваю за происходящим вокруг и по реву литард пытаюсь оценить ситуацию.

Даже после окончания лечебной процедуры пейзаж ночного леса в огненных отблесках продолжает неустойчиво колебаться, никак не желая замереть. Однако дышу я теперь свободнее, да и телу стало заметно легче. Литарда и волк за это время переместились вглубь леса справа от меня, а судя по яростному рыку и треску и грохоту падающих деревьев слева, где-то там сейчас Клеа занимается второй тварью.

Надо поспешить.

Повторяю целительную операцию на ране в плече. С ней приходится повозиться чуть дольше, но приложенные усилия того стоят. По итогу рука возвращает свою подвижность, дикий озноб отпускает, а голова словно трезвеет, картинка перед глазами больше не дрожит. Хоть помутнение и слабость все еще ощутимы, но, наконец я могу подняться на ноги.

Едва это происходит, как мне тут же приходится прятаться за деревом, на которое только что опирался.