Легенда о Лазаре 1. Маленький изобретатель

- Толстая, потная, руки всегда липкие из-за того, что она постоянно что-то сладкое ест… бр-р-р! А ещё здоровенная такая волосатая бородавка под глазом! - Парень продемонстрировал размер бородавки и, если верить ему на слово, тётушку Трук должно было постоянно тянуть в сторону.

- Должно быть, жабу поцеловать пыталась.

- При чем тут жаба?

Лаз вздохнул. До сих пор не получалось привыкнуть до конца, что он был в другом мире.

- Ну есть такое, что, если жабу в руках подержать, потом на руках будут бородавки.

- Это какого же размера должна быть жаба, чтобы от неё такие бородавки появлялись?! - в притворном ужасе воскликнул Аватар, задирая голову к потолку, словно пытался охватить взглядом гигантское земноводное. - А может быть, она сама жаба?! Это бы многое объяснило…

Лаз не выдержал и расхохотался.

- Если твоя тётя - жаба, то ты, получается, тоже. Ничего не хочешь мне рассказать?

- Да она – не тётя, а бабушка. Не родная, к тому же.

- Ну смотри… Хотя то, что ты состоишь с жабой лишь в дальнем родстве, не сильно улучшает ситуацию.

- Да? А твои родственники кто? Богомолы?

- Почему богомолы? - теперь уже Лаз не понял шутку.

- Ну из-за рук, - Клод подтянул руки к груди, изобразив постоянно сложенные лапки насекомого.

До Лаза дошло. Из-за того, что его руки, по факту, были совершенно бесполезны после случая в королевском дворце, раньше он пристёгивал их ремнями к телу, словно ходил в смирительной рубашке.

Но после того, как узнал про трансформации, и то, что возможно вернуть себе работающие конечности, он решил снова начать пользоваться руками, пусть даже травмированными. Просто чтобы окончательно не забыть, как ими управлять.

Однако, из-за того, что кисти приходилось держать в плотных перчатках, а сжимать пальцы у него всё ещё не получалось, со стороны он, должно быть, иногда и правда походил на богомола или тираннозавра.

Глянув на Клода, Лаз снова громко рассмеялся. Этим Аватар ему и нравился – своей абсолютной непосредственностью. Ведь парень уже был вполне взрослым и прекрасно понимал, что его слова могут быть, мягко говоря, неуместными.

Девяносто девять процентов людей не решились бы даже просто упоминать столь щекотливую тему, а Клод ещё и шутить умудрялся. И делал он это не со зла и не потому, что не понимал неоднозначности своих шуток, даже наоборот.