Легенда о Лазаре 1. Маленький изобретатель

Наоборот, это означало, что всё прошло по плану, и маленький осколок энергии Зверя успешно поглощён. Дико обрадованный тем, что его мечта о нормальном человеческом теле превратилась во вполне осуществимую цель, Лаз продолжил выхватывать из окружающего мира эти крошечные красные частички, даже не замечая, что почти половина энергии из собираемых им крох просто бесследно исчезает в черноте.

Глава 19

Год на Люпсе, как и год на Земле, делился на четыре сезона и двенадцать месяцев по тридцать дней, но начинался с первым днём весны.

Также, в отличие от привычного Семёну Лебедеву февраля, местный месяц очищения, последний месяц зимы, длился не двадцать восемь, а целых тридцать пять дней, собрав в себя все “лишние” числа года. В остальном же календарь Кристории ничем не отличался от земного.

И семнадцатого числа месяца гроз, аналога земного мая, высшая группа факультета магии праздновала день рождения одной из своих студенток.

- Поздравляем! Поздравляем! Поздравляем!

- Ура-а-а! С Днём Рожденья, Лани!

Ланирис Морфей исполнялось тринадцать лет.

Возраст, который на Земле назвали бы подростковым. На Люпсе, правда, таких терминов не было, но суть наступающего в жизни девушки периода от этого не менялась.

Да, теперь Лани уже безо всяких скидок можно было называть не девочкой, а девушкой, тем более что и внешне старшая сестра Лаза на ребёнка не походила. Длинные волосы цвета пшеницы, которыми она пошла в отца, уже начавшая проступать сквозь кукольные черты взрослая красота, да и фигурой природа Лани наградила в меру изящной и в меру притягательной.

Конечно, до Штучки с её изгибами имениннице было ещё очень и очень далеко, к тому же Лани была низенькой и полненькой, и, скорее всего, эта полнота останется с ней навсегда. Но Лаз не сомневался, что в будущем у его сестры появится немало воздыхателей, и это была не простая беспочвенная уверенность любящего брата.

Вообще, к вопросу взросления Лани он старался относиться философски. Прекрасно помня свои поздние школьные, а потом университетские годы, Лаз, не без внутренних споров, но всё-таки смирился с простым фактом: “У каждого человека обязательно будут вещи, о которых он никогда не расскажет родителям”.

Банальный тезис, который, тем не менее, если не превращался в конфликт поколений, то точно становился причиной для множества неловкостей. Конечно, истоки подобного также очевидны: конфликт взрослых, умудрённых опытом и знаниями прожитых лет и молодых, которым эти знания ещё только предстоит заработать.