Мой брат с Земли

Всех жителей выгнали на дорогу, подчинили и разделили на две толпы. В одной оказались молодые женщины, а в другой – все остальные. Женщин вернули в город, а большую толпу горожан погнали в лес. Там гномы отобрали сотню сильных мужчин, дали им мечи городских стражников и приказали сначала убить ставших на колени людей, а потом сражаться друг с другом. Позабавившись видом бойни, охранявшие пленников гномы вернулись в Боор, в котором их ждала другая забава. На одну женщину приходилось больше двадцати мужчин, у которых небольшим был только рост.

– Может, пошлём один легион на север? – предложил генералу Турн Борхай, когда они после ужина поднялись на городскую стену. – Зачем всем идти по тракту? Всё равно нужно захватывать западные провинции, а так мы могли бы выиграть время.

– Я никуда не спешу, – отозвался Лагас. – Этот город мы взяли без штурма, в других придётся вести осаду. Здесь нет хороших дорог на север, а по плохим тяжело провезти баллисты.

– Мы же посылали подкупленных людей, – удивился маг. – Неужели они не вернулись?

– Ни один, – подтвердил генерал. – Вот когда мы разобьём войско Логарма и захватим Мериб, можно будет делиться. О наших победах скоро узнают, поэтому многие сдадутся сами. Это здесь можно жечь города, в тех провинциях, которые оставим себе, их желательно сохранить. Пошли завтра своих магов с хорошей охраной в пять здешних деревень.

– Сказал бы я, что это у них поднимет, – недовольно отозвался маг. – Воины должны не объезжать баб, а думать о враге. У меня уже болят уши от женских воплей!

– Плохо, когда в мужчине остывает кровь, – хмыкнул Лагас. – Заткнёшь уши, а мы немного позабавимся. Сколько там тех баб! Нам долго возимся с завтраком, а так хоть какое-то занятие.

– Сколько бойцов здесь оставишь?

– Две сотни. Будут собирать продовольствие и присматривать за трактом. Эти обойдутся без «Уха».

*****

В три дня не уложились и заночевали на обочине тракта, в двух часах езды от Кораса. Когда утром до него добрались, были голодными и чуть живыми от усталости. Двух лошадей загнали, а у тех, на которых въехали в город, дрожали ноги.

– Я больше не могу! – сердито сказал Фред брату.