Черные руны судьбы

Юноша зажмурился, сглотнул, а когда открыл глаза, то все оказалось закончено – на земле лежали три трупа в черных рясах, а людоеды растерянно топтались рядом.

Он читал об их обычаях, и знал, что сейчас чудовища начнут есть убитых.

Но людоеды вели себя странно, недовольно ворчали и ежились, и приступать к трапезе не спешили. То один, то другой делал шаг к кому-то из мертвых монахов, но тут же останавливался, а то и отступал, начинал махать дубиной или недовольно ворчать, чесать отвисшее брюхо.

Эрвину пришло в голову, что им словно мешает какая-то сила.

На миг почудилось, что обе громадные фигуры заключены в коконы из светящихся нитей, багрово-черных и зеленых. Но тут же забыл о дурацком видении, поскольку людоеды дружно повернули головы в ту сторону, где прятался Эрвин, вывернутые ноздри зашевелились, а красные глазки забегали.

От греха подальше он забился поглубже в расщелину, и начал молиться про себя.

***

На открытое место Эрвин выбрался нескоро, только когда людоеды протопали мимо его убежища и скрылись из виду.

Тихонько поблагодарил Вечного за избавление от жуткой опасности, и, спотыкаясь чуть ли не на каждом шагу, заторопился туда, где лежали изуродованные тела братьев.

И едва не закричал от радости, увидев, как пошевелился брат-наставник, как открылись его глаза.

- Это ты, отрок... – прошептал монах. – Наш Властитель уберег тебя...

- И вас тоже! – едва не плача, Эрвин опустился на колени, уколол их сквозь подол рясы, но не обратил на это внимания.

- Нет, сын мой... – наставник очень редко называл послушников так, и по спине юноши пробежал озноб. – Мне осталось немного, я умираю, ухожу в Вечность... и с этим уже ничего не поделаешь...

Он кашлянул, и губы окрасились алым.

- Не спорь, отрок, - продолжил наставник, увидев, что Эрвин собирается возражать. – Нет времени на это... Слушай, и запоминай... ты должен один исполнить то, что было возложено на нас четверых...

- Но я могу вернуться в обитель за помощью!

- Нет, нет времени, - умирающий монах покачал головой, - и возвратившихся с пути не примет Обитель Света.

.. ты один сможешь... нас похоронишь, и пойдешь... деньги у меня в суме... – каждое слово давалось ему с трудом, он выдавливал из себя звуки с мучительным усилием, боролся с подступающим беспамятством, - там же дорожный план, достань его... настоятель...

Сума, изготовленная из кожи горного козла, во время падения не пострадала, и Эрвин торопливо залез в нее.