Пробуди себя

Я бы дал ему премию за самое долгое открывание двери на свете, только потому что это дало мне достаточно времени чтобы убедиться в местонахождении нужного мне человека.

— Вот ты где моя красавица! Чего плачешь? Не хочешь?! Да я тебя, сучка, все равно заставлю!

Их голоса звучали за моей спиной, пока дверь медленно закрывалась. Я не хотел смотреть в ту сторону, и так мысленно представляя, что там творится. Вот раздается звук смачной пощечины, всхлипы девушки, стоны боли. Он грубо хватает ее за руку и пытается поставить на ноги.

— Лучше тебе самой раздвинуть ноги, иначе я их сломаю и будет больно! — сказал парень, расстегивая ширинку своих брюк.

— Лучше тебе реально отстать от нее! — спокойно сказал я, превращаясь обратно в человека за его спиной.

Подсечка и удар под колено вывели его из равновесия, он упал на пол запутавшись в съехавших на колени брюках. Как бы мысленно я не корил себя за то, что трачу время и возможно упущу свою цель, но я вспомнил слова Крила которые он сказал перед своей смертью: «Не прощай паскуд».

— Лучше тебе уйти отсюда, — посоветовал я Зое, но она отрицательно мотнула головой, — Как хочешь... А ты иди сюда.

Парень лежал на животе пытаясь встать, я носком тяжелого ботинка надавил на его ногу в том месте, где находится голеностопный сустав. Он замер, чувствуя неладное, и не зря. Добавив силы, я услышал характерный хруст. Охранник застонал от боли, но сдержался.

— Паскуда чертова! Да я тебя урою! И девку эту вмес.

Договорить ему не дала скомканная простынь, которую я запихнул в его рот чтобы прервать этот поток ругани. Дверь была закрыта, а на этаже из охранников больше никого не было, но мне все равно не хотелось, чтобы его кто-то услышал. Сняв наручники с края спинки кровати, я заковал руки парня. Теперь он лежал на полу словно фаршированная свинка с яблоком во рту.

— Спасибо, — коротко бросила Зоя, — За то, что вернулся.

— Я не особо хотел, — признался я, — Если бы не слова одного знакомого, то.

Я не хочу быть каким-то героем в ее глазах. Пусть знает правду, пусть прекратит считать, что когда-нибудь появится кто-то сильный и вытащит ее из всех передряг. Пусть сама начнет бороться за свою жизнь. Черт! Я же обычный восемнадцатилетний парень! А уже решаю такие вопросы... О таком точно маме не расскажешь по телефону, да вообще кому-то не хочется рассказывать.

— Он скован, теперь делай с ним что хочешь, — сказал я, отходя от парня.