Кольцо познания

Считай начальство своим трудоголизмом поразил, - генерал подмигнул в очередной раз, - но ты мне нужен в боевой форме. Отпуск что ли возьми, съезди куда-нибудь.

- Это запросто, - охотно подхватил подачу Петров, - мы вот как раз собирались в Стоунхендж сгонять…

- Чего??? – брови генерала полезли вверх. - Какой на фиг Стоунхендж? Ты опять про работу? Бросай тут мне свой трудоголизм демонстрировать, произвёл на начальство впечатление и хватит. Отпуск возьми, смотайся куда-нибудь, развейся. Ты же у нас этот… как его?.

.. альпинист.

- Так это у меня уже на май Тибет запланирован, - с готовностью отозвался Петров, - а сейчас всё равно не сезон. А в Стоунхендж надо бы съездить, наблюдения провести, и в Солсбери заодно, шпиль ещё раз померять. Ведь сами же знаете, что через два года намечается.

- Что намечается, что намечается, - недовольно нахмурил брови генерал, - Да хрен его знает, что там намечается. Вы про две тыщи двенадцатый что наплели? И ни хрена, - он развёл руками.

- Так потому ничего и не было, что мы меры вовремя приняли, - гнул своё Петров.

- Ну это мы наверх так доложили, что потому, что мы меры приняли, – назидательно произнёс Генерал, - А так, если между нами, девочками, начистоту, то хрен его знает, - и он снова развёл руками.

- Это точно, Виталий Степанович, - поспешил согласиться с мудрым мнением начальства Петров.

- Ладно, - как бы нехотя кивнул генерал, - Так и быть, сгоняйте. Скажешь, что со мной командировку согласовал. Но потом, блин, в отпуск выгоню, – он сурово погрозил пальцем.

- Спасибо, товарищ генерал! Да мы с Бошировым только на выходные, замеры сделаем и обратно, – радостно отозвался Петров. – Разрешите идти?

- Ступай, трудоголик, - генерал махнул рукой.

Пока посетитель уверенным, почти строевым шагом шёл к выходу из просторного кабинета, он не видел как за его спиной с лица генерала медленно сходила напускная строгость, морщинки в углах глаз разглаживались, и когда Петров уже переступал порог выражение лица генерала было уже неэмоционально-холодным, как будто ему сделали какой-то укол.

Когда за посетителем закрылась дверь, он продолжал сидеть ещё несколько минут глядя на неё с таким же жёстко-холодным выражением лица. Потом выпрямился на кресле, отклонившись от спинки, прикрыл глаза, сложил руки перед собой и погрузился в глубокую медитацию. Так продолжалось минут десять, пока на столе перед ним не загорелась беззвучно красная лампочка.