Пёс императора

Потом была долгая дорога в столицу, корабль полный перепуганных детей, Школьный Остров и сама Школа.

Райса, Шанну и Курта разлучили сразу же. У Курта оказалась склонность к бытовой магии, а брата и сестру разделили, чтобы они не стали друг для друга якорем прежней жизни.

Какое-то время Райс ощущал присутствие Шанны, где-то глубоко за рёбрами, рядом с сердцем, теплился огонёк её жизни. И однажды этот огонёк погас. А потом и Райс перестал быть Райсом.

Пятого кто-то тряс.

— Папа, просыпайся! Почему ты плачешь?

Пятый рывком сел на постели, вытер ладонью мокрые щёки.

— Пап, — Мелисса пытливо заглядывала в глаза, ночная рубаха заляпана чернилами, волосы со сна растрёпанны больше обычного. Такие же непослушные, как у сестры, только не чёрные, а каштановые с ярким медным отливом.

— Всё в порядке, лисёнок. Иди сюда.

— Пап, ты меня сейчас раздавишь, — Мелисса закопошилась в крепких отцовских объятиях.

— Прости, малёк, — Пятый разжал руки, — всё правда хорошо. Иди спать.

Глава 15.

Два дня прошли в рутинной круговерти. В башне Пятого и так гости бывали не часто, теперь же он и вовсе избегал поводов кого-либо туда пускать. Все дела решались в казармах. Дел не то чтобы много, но проследить нужно за всем.

Заменить испорченную амуницию. Проверить, как продвигается лечение раненых, без которых ни один бой не обходится. Закрыть рты недовольным, требующим крови перевёртышей — если каждую царапину лечить кровью, перевёртышей надолго не хватит.

Всё же удивительные твари — перевёртыши. Человек бы уже сто раз отбросил копыта, а им всё нипочём. Бриш уже как новенький, морда ещё бледноватая, но наглая, хоть бы спасибо сказал за спасение. Зато Лэй сказал, и не раз. Он теперь Пятому чуть ли в рот не заглядывает, глупый мальчишка. Похоже, считает благодетелем.

Хотя, по сравнению с прошлыми хозяевами, может, так и есть. Камеру в карцере по приказу Пятого оборудовали почти как комнату — нормальные кровати, стулья, маленький столик, чтобы не ели на полу как собаки. Цепей и ошейников тоже больше не было, правда, не от излишка милосердия, прочные двери и замок никуда не делись, и перевёртышам деваться некуда.

Близился день летнего солнцестояния, а с ним и праздник распределения молодых магов.