Лисий путь

- И даже сломанная рука?

Она как-то хитро коснулась моей левой руки, и тут я ощутила дикую волну боли в этой конечности.

Крик сдержать я смогла, но не слезы, что неудержимо покатились по щекам.

- А еще воин великий.- Нахмурилась учитель.- Терпи, дурная.

- Пустите.- Во избежание еще больших болевых ощущений, я старалась не вертеться и не отмахиваться, но сдержать поток слез было выше моих сил.

- Теперь я знаю, как вас наказывать.- Довольно усмехалась учитель, продолжая тыкать в меня иголками.

Превратив меня в подобие ежа, она достала толстые сигары, подожгла и стала окуривать меня.

Лежать было трудно, иглы при каждом моем вздохе пульсировали в теле, рождая новые волны боли, от сигар горели легкие, хотелось кашлять, но кашлять ни в коем случае было нельзя, это приводило к содроганию всего тела и новым болевым виткам. Кажется, пытка продолжалась вечность. Но, когда учитель вынула из меня иглы, и привязала мою руку между двумя досками, а затем и отпустила, то солнце на улице едва сменило свое положение.

Помахивая зафиксированной рукой, я предвкушала облегчение трудовой повинности, а то и уменьшение тренировок.

- Куда пошла.- Рыкнула учитель. – А ну быстро на площадку. Отрабатывай «стойку всадника». Раз уж ныне безрукая.

На площадке было жарко. Занятия проходили под палящим солнцем, мы могли часами стоять в одной и той же позе, причем даже дышать можно было лишь строго определенным образом.

С забинтованной рукой стоять в нужной позе было ужасно неудобно. Дело в том, что помимо согнутых ног, расположенных параллельно друг другу и прямой поясницы, руки надо было держать согнутыми в локтях и со сжатыми кулаками.

- Ужасно.- Учитель Цин поправила мою стойку палкой, пребольно ткнув меня под коленку.

Я послушно поправила ноги.

Палка ткнула меня в поясницу.

Пришлось и там прогнуться посильнее.

Палка очертила в воздухе круг, но к руке претензий не было.

Я так стояла очень долго. Очень. Солнце продолжало свой неизменный путь по небесному своду. По моим вискам текли капли пота, но я не смела пошевелиться. Ног я уже давно не чувствовала, рук и всего остального, впрочем, тоже. Был лишь стук крови в ушах, который вскоре сменился спасительной темнотой.

***

Очнулась я вновь утыканная иголками. Перед глазами плясали мошки, голова кружилась, а во рту было так сухо, что облизывание губ языком ничуть не помогло.