Пират. Безумный мир - 1

Кинематограф научил нас, что сражения ведутся хлёсткими, яростными ударами и в чем-то это и впрямь так. Если посмотреть на бой сабли против сабли, то можно быть завороженным тем кружевом ударов и блоков, которые сменяются с такой скоростью, что трудно разобрать, где начинается один финт и заканчивается второй.

Но с двуручными мечами ситуация несколько иная. Их большой вес мешает бойцам махать ими со скоростью легких мечей. Именно поэтому двуручники освоили совсем другую тактику.

Так как они не могли постоянно делать полноценные замахи, то, пользуясь длинной своих мечей, они управляли плоскостью и остриём, действуя не столько кистями, а сколько длинной всей руки.

В итоге мечи под их управлением старались ухватить и задержать клинок врага в клинче, чтобы прижаться к нему еще ближе и резко уколоть противника в ту же подмышку или шею, положив бою конец.

Смешливая натура Боса тем временем куда-то делась и теперь они оба старались показать свой максимум мастерства.

Правильная работа ног, заставляла их то и дело отступать, чтобы сразу же сойтись в клинче вновь, разразившись парой тройкой сокрушительных ударов.

Некоторые из них оказывались столь сильны, чтобы от столкновения мечей летели вполне видимые искры. Уверенный в прочности своей сабли Андрей позволял себе достаточно смелые маневры.

Изогнутое же лезвие фламберга так и норовило поймать саблю в ловушку. Тем не менее и самому Элиасу было не просто уворачиваться и отбиваться от так и норовящей ужалить сабли.

Теперь уже удар Андрея принимается на блок, и, как говорилось выше, Элиас цепляет лезвие Сайбер гардой, чтобы наклонить фламберг и проткнуть грудь Джека.

Вот только Бос слишком расслабился, привыкнув, чтобы Блэк орудует лишь одной рукой.

Почувствовав неладное, жрец навалился всем телом и откинул Андрея, однако метнувшаяся змеей левая рука с ножом все же успеха перечеркнуть его грудь длинным разрезом.

- Ух ты, друг, а ты не плох, - улыбнулся жрец, после чего двумя пальцами зачерпнул текущую по груди кровь и слизнул её.

Под настороженным взглядом Андрея, Элиас быстро развернул лезвие фламберга к себе, после чего со вздохом наслаждения провёл волнистой кромкой по груди.

Князев содрогнулся. Он готов был поспорить, что слышал, как металл скрежетал по костям грудины.