Время перемен. Том 2

В одной тройке тянул Марк, и парус перекосило – он раскрылся сильнее со стороны Марка. Вторая тройка кряхтела от натуги, но парус застрял.

- Вождь, подсоби…

Тром потянул со всеми и парус раскрылся. Один из моряков благодарно похлопал его по плечу.

Небо светлело. Корабль набрал хороший ход и почти не качался от волн. Оба горца сели на ступеньку, ведущую к задней палубе, где стоял руль.

- Доброе дело там, доброе дело здесь, и ты с ними подружишься, - пробормотал громила.

- Я так давно не пытался ни с кем подружиться, что уже забыл, как это делается.

- Ничего ты не забыл. Тебе просто мешает твоя гордость, вот и всё.

- Моя гордость – то немногое, что у меня осталось после прошлой жизни.

- Никто не заставляет тебя с ней расставаться. Просто нужно решить, чем гордиться, а чем нет.

- Как это?

- Очень просто. Всякий раз, когда ты делаешь что-нибудь, а не сидишь сложа руки – это повод для гордости.

- Чего? Дела холуёв, чем тут гордиться?

- Тем, что каждое такое дело приближает нас к Родине.

- Ты всегда был хитёр, Марк. Но и я не полный дурень. Это ты всё устроил именно так. Мне гордиться нечем.

Марк усмехнулся:

- Гордись тем, что раскусил меня. И помни главное: мы не принесём пользу Горной стране, если умрём.

К ним подошёл капитан. Он нёс в руках несколько шкур и один из ножей, что давеча давал им для резьбы по дереву.

- Сделайте себе из них что-нибудь. У меня нет такой большой одежды, а скоро станет совсем холодно. Мы плывём в северные княжества, - он бросил шкуры к их ногам и протянул нож вождю, - Хорошая работа, Тром.

Первый раз капитан назвал его по имени. Горец не ожидал.

- Я про то, как ты поймал мальчишку, - пояснил моряк. Похоже, Тром таки выдал удивление.

До заката он провёл время на палубе. Иногда помогал, чем мог, но всё больше бездельничал. Он чувствовал, как изменилось отношение команды.

Завтра непременно следовало подняться пораньше. Пришло время занятий с мечом, он уже достаточно поправился, а нога пройдёт быстрее, если побольше шевелиться.

Утром, пока все спали, он тихо скрипнул люком и выбрался на свежий воздух. Они с Марком ещё не сделали себе одежду из шкур, и в одной рубахе было прохладно.