Падшие герои

Поздравляю, эта комната твой новый дом. Тут я обычно призывал тварей Хаоса, так, что выбраться тебе не удастся. Наслаждайся.

– ОДНАЖДЫ Я УЖЕ ПРОСИДЕЛ В ТЮРЬМЕ СТО ЛЕТ,– проревел Зентреб раз за разом ударяясь о барьер.– БОЛЬШЕ Я ЭТОГО НЕ ДОПУЩУ!!!

Разведя лапы в стороны, демон закрыл глаза, а затем его охватило синее сияние. С каждой секундой он становился всё ярче, а потом магия Хаоса вырвалась и заклубилась в круге силясь вырваться. Поражённые маги застыли, смотря на ледяной шторм бушевавший перед их глазами. Неожиданно алая стенка барьера треснула.

– Проклятие,– воскликнул архимаг, подбегая к магической стене и дотрагиваясь до неё.– Уводите учеников и других магов! Нам не удержать демона! Бегите в город! Скорее!

Среди уцелевших магистров остался только один маг использующий Хаос, и он встал рядом с архимагов. Последний поспешил вниз, собираясь вывести людей из башни.

– Не думал, что закончу свою жизнь так,– с трудом сказал он, пытаясь хоть немного усилить барьер.

– Я тоже,– кое-как ответил архимаг.

– Держите стену. Чем дольше мы его удержим тем больше людей спасём.

На барьере появилось ещё несколько трещин, а магия рвавшаяся наружу только усиливала давление. Хаос клубился, ярился словно шторм запертый в бутылке. Вот только стекло уже трескалось.

Чародеи понимали, что долго им не продержаться.

***

Взрыв снёс верхний этаж, а нижний разрушил. Ударная волна магии Хаоса разнесла каменные осколки во все стороны на несколько вёрст. Весь лесной массив и даже часть площади покрылась льдом. От твердыни магов, где был эпицентр взрыва, уцелело лишь основание.

Я лежал на каменных руинах, в компании нескольких замороженных трупов и созерцал утреннее небо. Поглядев в его синеву, я попытался дотянуться до него, вытянув руку… нет, теперь уже точно лапу.

Во время боя волшебники заманили меня в магический круг, в котором обычно удерживались демоны. Чтобы вырваться из него я использовал всю свою мощь, и она изменила моё тело. Магия начала переделывать меня, и теперь левая рука превратилась в лапу с острыми, как кинжалы, когтями.

Кожа побелела, а зубы превратились в клыки, опять же на левой стороне лица. Остатки одежды висели на мне лохмотьями. Теперь я едва походил на человека, и, что самое печальное, больше я не мог превращаться в кого захочу. Что-то изменилось ещё, внутри меня самого, но что именно было мне пока не понятно. Теперь я видел мир как-то иначе, но разницу уловить не мог. Пока не мог.

Тем не менее, ситуацию я понимал, и она была очень плохой.