Молнии в пламени

Она знала, что с народом фей всегда стоит торговаться до последнего, иначе они могли счесть тебя за дурачка и облапошить, продав ложные сведения или некачественный товар.

— За такие копейки… — Моника разочарованно поджала губы. — Да это оскорбление!

— А ты заслуживаешь большего? — Стеф позволила своему лицу принять дьявольское, угрожающее выражение, хотя помнила, что отец рассказывал ей про фей: они не чувствуют страха. Зато думают головой и понимают, когда противник опасен и способен нанести им вред.

Девушки начали отчаянно спорить о цене. Демоница или фея? Уж тут нашла коса на камень! Но наконец, они пришли к согласию, и золотые перекочевали к Монике, чтобы тут же испариться у неё в руках, как у фокусника. Фея подбоченилась.

— Примерно за неделю до смерти Шафраниуса она купила зелье, усиливающее любовные чувства. Оно было рассчитано на лесных.

— Приворот?

— Нет.

Стеф посмотрела на вздёрнутый носик Моники, на светлые ровные пряди волос, убранные за ухо, и на тонкие губы, изогнутые в необыкновенной усмешке, которая прекрасно напоминала, что феи — родственники пикси. Ага, тех самых обидчивых крылатых человечков с острыми зубами.

— Может, останешься на чай? — спросила Моника.

— Оставь свой чай себе, — Стеф ухмыльнулась. — Он тебе определенно нужен. Двойная порция.

Потом она вышла, не поворачиваясь к Монике спиной. И тут же направилась к Римори. Постучала, а когда фурианка вышла к ней в пижаме и тапочках, всё ещё в бледных фиолетовых пятнах, Стеф выпалила:

— Дастану срочно нужна помощь! Идём!

Лисичка засуетилась и кинулась запирать дверь.

— А что случилось с Дасти?

— Вот придём, и узнаешь, — пообещала демоница. — А что с краской? Почему не оттёрла?

— Растворителя выдали мало, я сначала почистила одежду. И пыталась спасти картину… — смутилась Ри. — А с кожи само сойдёт.

— Ну-ну, — хмыкнула Стеф. А про себя подумала: «Конечно, сойдёт, когда синяя краска исчезнет, и больше не надо будет её прикрывать».