Точка Зрения. Том Первый

– Кто бы ни убрал Вилфреда, у них начисто отсутствует мотив. Будь целью выкуп, последний и выплачивал бы его за хозяина, больше никому дела-то и нет.

Ксандар медленно стянул с себя маску. Лицо выражало крайнюю озабоченность.

– Я честно вам скажу, магистр, – чародей нервно перебирал пальцами, – мне нет дела до того, что общественность думает обо мне, считая меня виновным в пропажах и убийствах людей. Но сам факт того, что у нас имеется без вести пропавший и труп его слуги, выводит меня из себя. Зачем кому-то избавляться от них?

Эребус исподлобья взглянул на магуса.

– «Старше, чем кажешься», а по-прежнему ведешь себя как наивный юнец, – горько усмехнулся магистр. – Всем ведь действительно наплевать на Фьюшера. Дело не в его персоне, а в твоей.

Ксандар вопросительно поднял брови.

– Именно так, а как же еще? Сын Адриона, куда еще дальше-то? – продолжил Эребус. – Слишком много у тебя недоброжелателей из-за наследственности, магус. Да и люди любят раздувать из мухи слона. С тех пор, как информация о пропаже алхимика вышла за пределы Магистрата, общественность плела всё больше слухов с каждым днем.

– Слухи остаются слухами, про меня чего только не говорят, – с отвращением произнес Ксандар. – Важно иное: у нас под носом устранили двух человек. У вас под носом, магистр.

– Не нужно перекладывать ответственность на других, магус, – с нажимом проговорил Эребус. – Особенно сейчас, когда большинство готово повесить эти убийства на тебя. Суду быть. Всё давно решено.

Ксандар громко чихнул, прикрываясь платком.

– Мне никак не избежать суда?

Эребус кисло улыбнулся.

– Ну почему «никак». Ты можешь просто не прийти, – магистр фыркнул, заставив страницы у него на столе едва дрожать, – но я так думаю, что ты в любом случае от беды не уйдешь. Этот труп, что ты нашел в шкафу, лишь подтверждает мои опасения: скорее всего, под тебя кто-то копает. И, как видишь, докопался.

– Значит, вы хотите сказать, что случившееся с Фьюшером и Вилфредом – моя вина?

Магистр сделал неопределенный жест рукой:

– Я такого не говорил.

Ксандар молча уставился в окно. Он не знал, что сказать. Да, его пытались и убить, и высмеять, и показать ничтожным на фоне своего отца – всё это безусловно было. Однако теперь его имя пытались безвозвратно очернить. Это колдуна нисколько не прельщало. Иногда, в глубине души, ему хотелось, чтобы этой славы не было.