Точка Зрения. Том Первый

Магус еще жил, а книга, которую он нагло украл, останется в его воровских лапах. Джошуа подвел «Восход» и Аламида.

Рунолог подвел его.

Мужчина поднял глаза – над ним возвышалась Могильщик, отливающий металлом череп которой замер в вечно присущем ему выражении.

Даже сейчас судьба посылала ему Безносую. Но Джошуа умирать не собирался. Не здесь. Не сегодня.

Не на пороге их дома.

– Помоги, – просипел волшебник, хватая хозяйку поместья за подол платья.

– Где Саав? – не двигаясь, безжалостно произнесла она.

– Я всё объясню, – забормотал Джошуа, пытаясь приподняться.

Развернувшись на полуслове, Могильщик распахнула двери в поместье и решительно отправилась внутрь. Слова рунолога, что-то умоляюще кричавшего ей вслед, совсем не трогали. По коридору гневно застучали каблуки.

Из общего зала, где сейчас должен был располагаться Аламид, доносились голоса – ледяного рыцаря и новый, незнакомый. Шло рьяное обсуждение вопросов, о которых колдунья не ведала.

– Совсем одну? Это плохая тактика, – лидер «Восхода» продолжал стоять на своем.

– Когда не станет отягощающей душу обузы, – зазвучал незнакомый голос, – они лягут у её ног.

– Их слишком много, – отрезал Аламид.

Неизвестный голос усмехнулся, будто придумав удачную шутку.

– Но Бездна бесконечна.

Могильщик толкнула тяжелые дубовые двери. В зал полился солнечный свет. Колдунья застыла, оглядывая комнату.

– С кем ты говорил? – холодно поинтересовалась она, обращаясь к Аламиду.

Рыцарь не ответил.

Череп, полный синевы, воззрился в почерневший коридор. Одинокая фигура в плаще загораживала собой естественный источник света.

– Я подарю вам шанс оправдать себя, – щедро взмахнул рукой силуэт. – Сотрите Ксандара и остальных с лица этого бренного мира.

Могильщик молчала, полностью замерев. Фигура засмеялась, протягивая к ней руки.

– Вы согласны, леди Обливия?

Но то, что незнакомец расценил как замешательство, на самом деле было решимостью.

Решимостью, пылающей фиолетовым огнем.

16. Диско Инферно

Заляпанная грязью повозка покачивалась из стороны в сторону. Она то и дело подскакивала на ухабах рыхлой, неровной дороги. Старая кобыла, что тянула повозку, плелась ужасно медленно, но скорее не из осторожности, а от усталости. Путь до села был неблизким, а тут хозяин еще и подцепил пассажира, из-за которого пришлось отклониться от курса.

Попутчик, сгорбившись, сидел посреди перевязанных стогов сена.