Точка Зрения. Том Первый

Ты же даже сохранить то, что он создал, не в состоянии. Поэтому ты здесь и стоишь, а, магус?

Ксандар не шевелился. Лишь локоть руки, выставленной чуть вперед, изредка подрагивал в такт вьющемуся плащу. Окуляры сомкнулись и маска, прежде окрашенная тусклым поблескиванием, погрузилась в тень.

– Если бы ты действительно уважал своего отца и хотел идти за ним следом, то не позволил бы Аламиду натворить, чего бы он там не натворил.

– Заткнись, Тейн! – пихнула его локтем Этессия.

Одно ониксовое око вспыхнуло и воззрилось на воина.

– Адрион не добился своей цели. Он покинул нас, так и не достигнув вечного мира и порядка. Утопии, – чародей с усмешкой процедил последнее слово. – И я всего лишь продолжаю, пытаюсь закончить начатое, как бы меня отец не отговаривал следовать его стопам. Потому что всё вокруг напоминает мне о нем. Потому что все помнят его и помнят то, что он начал.

Волшебник обвел руками площадь, показывая во все стороны.

– Даже этот город был возведен с ним у основания, – Ксандар медленно покачал головой.

– И я тоже – след, который Адрион оставил в нашем мире. Это я для себя решил, что стану идти по намеченному им пути. И неважно, если я не превзойду его – важна надежда, которую это даёт людям вокруг. И ты сейчас, стоя передо мной, утверждаешь, насколько тебе плевать на начатый путь?

– Ты не знаешь…

– Тогда твой отец отдал свою жизнь зря, – чародей выступил из тени, открывая половину лица солнечным лучам. – Разве выходит не так?

Не говоря больше ни слова, он резко развернулся и зашагал в перекошенную лавку – одну из многих, державших площадь в кольце.

Потертая вывеска гласила: "Настойки и отвары у Руфии".

– Людям нужно что угодно, – почти закричал колдуну вслед Тейн, – но не какая-то бесполезная надежда!

Остальные же ввалились в лавку следом за Ксандаром. Последнему иногда казалось, что он бывал в подобных местах сотни тысяч раз, что, естественно, было неправдой. Чародей уже попросту игнорировал гигантские колонны из колб и склянок, кваканье жабы, которую нигде не было видно, но которая полагалась в данных заведениях, словно по законодательству, и протискивался сквозь груды пыльного хлама полного, вполне возможно, колдовских артефактов, прямиком к торговке.

– Магус, неужели вы? Такая честь! – защебетала полная женщина в запачканном фартуке.

– А вы, я полагаю – Руфия?

Алхимик замахала руками, словно участвовала в гребле наперегонки.

– Что вы, то имя моей бабушки, – пояснила она с улыбкой.