Наследник клана (Взрыв это случайность)

Одного косяка в день с меня хватит. Пусть видят, что я готов отвечать за проступки.

Дарья, сунувшаяся было к двери, прожгла меня, уже умостившего зад на диванчике, злобным взглядом — делить его со мной не решилась и, отойдя к соседнему окну, демонстративно уставилась во двор с лицом истинной княгини. Чем внезапно вызвала у меня приступ неконтролируемого смеха. Уж больно комично выглядела девица, пытаясь казаться надменной и неприступной, при том, что её заметно трясло то ли от пережитого испуга, то ли от страха перед директором.

Не знаю почему, но на меня это подействовало успокаивающе. Боится — значит чувствует себя виноватой! А вот я, наоборот, ничего такого за собой не ощущал. Даже больше — перестал волноваться из-за взорванной стенки. Чувством «всеобщей справедливости» я никогда не страдал — с такой болезнью на дне вообще не выжить. Да и Светлым Витязем не был, а потому перекладывать на себя проблемы Красной Девицы не собирался!

Да и вообще! Что это за тренировка такая: «Я, конечно, понимаю, что ты поставлен в неравные условия, но постарайся показать всё, что умеешь…» Обалдеть и не встать, блин! Вы научите сначала хоть чему-нибудь, прежде чем ставить в пару к психованной девке вообще без каких-либо тормозов!

Почувствовав, что начинаю заводиться, я потряс головой и постарался переключиться на какую-нибудь другую, более приятную тему.

Поздоровавшись с нами кивком, Бояр Жумбрулович, одетый так же, как и вчера, достал из кармана связку ключей и, повозившись, о́тпер свой кабинет, после чего махнул рукой, заходите, мол, «хулюганы». Первым, громыхая металлическими сабатонами, в дверь с трудом протиснулся физрук, затем я, а последней, с небольшой задержкой, бледная, под цвет наших волос, Дарья.

Директор, поставив посох в стойку возле стены, устроился на своём месте, кивком указав нам на стулья, и, когда мы повиновались, а физрук прислонился спиной к стене за его правым плечом, Бояр Жумбрулович, сложив руки в замок, принялся сверлить нас нечитаемым взглядом. Так, в тишине, под тиканье настенных часов прошла минута, затем другая.