Наследник клана (Взрыв это случайность)

Вот по грязи я бы в них с удовольствием походил — сразу было видно, что именно в этом их истинное предназначение, — но имеем то, что имеем, и мне пришлось бухать по дорожке наравне с остальными. Вот только моим одноклассникам, казалось, неудобная обувь проблем не доставляла, даже девчонкам, но, скорее всего, они просто привыкли за столько-то времени.

Где-то круге на пятом я почувствовал, что начинаю сдавать. Мимо уже пробегали те, кто стоял в шеренге за мной, а затем и прекрасный пол подтянулся. Лёгкие горели огнём, воздуха не хватало, второе дыхание где-то задерживалось, и я переставлял ноги чисто механически… пока не услышал презрительный хмык, а мне по глазам чуть не стеганули длинные белоснежные волосы.

И мгновенно всё изменилось.

Силы вернулись скачком! Боль прошла, дышать стало легко, как на старте. Я рванул вперёд, набирая скорость и оставляя позади и белоснежную стерву, и многих других… чтобы тут же быть выдернутым из строя крепкой рукой физрука.

— Антон Каменский? Кто бы сомневался, — рыжий великан легко удерживал меня в воздухе, словно я был куклой.

— Э… — я с удивлением посмотрел на него. — Какой-такой живицы? Я разве…

— Хм… Какой-какой — обычной! — усмехнулся мужик. — Для тех, кто не понимает с первого раза, у меня есть вот эти игрушки.

Меня отпустили, но я и глазом не успел моргнуть, как на руках, ногах и вокруг пояса защёлкнулись металлические кольца.

— Нравится? Это ограничители, обязательны к ношению арестованным чародеям, блокируют истечение живицы в меридиан, — физрук почему-то был весьма доволен собой. — Ну, чего встал? Бегом марш! У тебя ещё пять кругов!

Я хотел было высказать всё, что думаю о подобных методах воспитания, но не стал. Лишь зло зыркнул на веселящегося рыжего и вернулся на дорожку.

Понятно, что класс уже давно усвистал далеко вперёд, а мне бежать стало тяжелей раз в пять, хотя с виду обручи были тоненькие и весили не так уж и много. Зато это оказалось реальным доказательством, что я чародей! Иначе антимагические оковы на меня так бы не действовали, и эта мысль заставляла делать шаг, затем другой и ещё, и ещё. Потому что теперь хрен я сдамся! Надо бегать в этой пакости — буду, но жалоб от меня не дождётесь.