Наследник клана (Взрыв это случайность)

Жаль, после того случая с напавшими на девочку уродцами мне казалось, что между нами появилось что-то такое...

Пусть даже мы об этом и не говорили, но дорога до тренировочного зала каждый раз занимала всё больше времени. А когда учёная признала бесперспективность работы с другими эмоциями, всё закончилось. Я оказался загружен учёбой и тренировками по самое «не могу», а Наташа… так ни разу и не встретилась мне вне стен лаборатории. Я утешал себя мыслью о её занятости, но при этом понимал, что слишком мало знаю о девушке, чтобы строить какие-либо предположения.

Прозвучал удар колокола, и вместе с ними фигуры учителя и директора растворились в воздухе. Аудиторию тут же огласил истошный визг восторженной Нинки! Вот уж кто не собирался сдерживать своих чувств! Иногда казалось, что у красноволосой совсем отсутствуют какие бы то ни было тормоза. По крайней мере, сейчас она радостно вопила от избытка чувств, тряся старосту как грушу, не замечая вялого сопротивления подруги. Впрочем, в этот момент на неё мало кто обращал внимание.

Хотел бы я сказать, что так же задумался о грядущем, но не могу. Слишком смутно я осознавал происходящее. Как оказалось, Антон Каменский всё ещё слишком мало знал о том обществе, в которое внезапно попал. Зато Ульрих вполне ориентировался в ситуации. Правда, высказался лишь на обеде, хотя до этого и времени-то особого не было, уроки никто не отменял, а перемены хватало лишь на то, чтобы добежать из одного класса в другой да подготовить учебники и тетради.

Зато стоило нам дружной толпой прийти в столовую, и её тут же затопил гомон многоголосого обсуждения. Солировали, конечно, девчонки, рассуждая о последней моде двора, хотя каким боком их это касалось, было непонятно, всё равно идти предстояло в форме академии, но вроде не в повседневной, а в парадной, которую мне пока ещё даже не выдали.

— И чего разгалделись, — Борислав недовольно поморщился.

— Лень вперёд тебя родилась, — поддел друга Камыш. — Как мстить-то будешь, с таким подходом?

— Мне Белый поможет, — отмахнулся серб, которого подобные подколки не задевали. — Его эго, мой ум — против нас никто не устоит. А кто устоит — того расшатаем и повалим!

— Ха! То-то ты по геометрии вчера двойку схлопотал, умник, — Борис усмехнулся.