Охотник на монстров

С неба начал накрапывать дождь, прогоняя и без того редких прохожих с улицы.

Внезапно сигнал домофона прервался, заменившись характерным треском.

– Госпожа Мышкова, это Димитр. Мы говорили по телефону, – представился охотник, подойдя ближе к микрофону.

Женщина не ответила, просто отворила дверь. Заскочив в подъезд, следопыт прошёл мимо лифта к лестнице и начал подниматься на верхний этаж. Там он увидел открытую дверь квартиры, около которой в ожидании стояла Мышкова. То была немного полная дама, с редкими каштановыми волосами и крупными чертами лица.

Заметив мужчину, она сделала приветственный кивок и шире распахнула входную дверь.

– Добрый день, – сдержано поздоровался Димитр, проходя внутрь.

– Здравствуйте! Всё пройдёт, как мы договаривались? – настороженно уточнила женщина, закрыв за гостем дверь.

– Разумеется. Меня здесь никогда не было, и я никогда не слышал о вашей семье, – с мастерски скрытым недовольством подтвердил условия уговора охотник. – Для начала я бы хотел узнать больше подробностей.

– Пройдёмте на кухню.

Сидя за кухонным столом, чародей обводил взглядом просторную комнату. Высокие потолки и ненавязчивые белые обои визуально увеличивали пространство, хоть его и заполняла старая безвкусная мебель светлых оттенков. Размеренное жужжание холодильника было едва различимо за звуком капель дождя, барабанящих по узким окнам. Ненастье окончательно разыгралось и не собиралось стихать ещё несколько часов.

– Итак, – завёл разговор Димитр. – Как давно у вашей дочери начались странности в поведении?

– Около недели назад.

Она всегда мало со мной общалась, но тогда стала совсем неразговорчивой, – начала свой рассказ Мышкова, присев на крепкий бежевый стул. – Затем Кира вообще перестала разговаривать и выходить из комнаты. Только сидела в углу и рисовала свои картинки.

– Она часто рисует дома? Или только на уроках госпожи Фандеры?

– Ну, да, часто. Совсем одержима этими рисунками. Каждую свободную минуту на них тратит. Лишь бы не заниматься, – фыркнув, заявила мать девочки и скрестила руки под грудью.

– Вы не разделяете пристрастия дочери к искусству? – спросил чародей, внимательно наблюдая за реакцией собеседницы.

– Ей не об этом думать надо. Кира должна хорошо учиться и думать о будущей профессии, а этими рисульками она ни копейки не сможет заработать, – со смесью злости и разочарования объявила Мышкова.

– Понятно-понятно. Что было потом?

– Я попыталась поговорить с ней, вытащить из комнаты.