Последний реанорец. Том I и Том II

Да и с ошейником ты не сможешь использовать Высшую речь… Дерия умница, она недолго упиралась, всего-то и нужно было её хорошенько оприходовать пару-тройку раз, а под конец ей промыли мозги Старейшины.

Твари! Какие они всё-таки животные и твари!

Видимо, кое-кого потянуло на задушевные разговоры, но теперь мне на них было целиком плевать. Я лишь дожидался того, чтобы как можно больше этих гончих псов оказались рядом со мной.

– Пове… ржен? Кто тут… повержен? – хрюкнул от удовольствия я, а изо рта и по подбородку опять заструились обильные сгустки крови.

– Запомни… падальщик… реанорец уходит… только… на своих условиях… и кто сказал… что я не могу… её использовать…

– Уходи коли так… – заржал мой собеседник под дружный хохот сзади, но вдруг резко замолк и со страхом расширил глаза, услышав мои последние слова. – СТОЙ! НЕТ!!! – и с паникой в голосе рванул ко мне, видимо, чтобы прикончить.

Но уже было поздно…

Остатки эфира вдруг зашевелились по всему телу и устремились к руке, что прикрывала пламенную руну, а губы зашептали предсмертную молитву реанорца:

– Аре кате ла тийз нор ам эс фэр…все эти жертвы для тебя Великая матерь… и прости… сына своего… я не справился…

Следом слова Высшей речи, напитанные эфиром, мгновенно сформировались в моей голове, а под кожей я ощутил уже родное биение и вибрацию:

Пламя Реанора… Вспыхни… Сожги всё живое…

Вместо ожидаемого всепожирающего океана пламени, слова выбили лишь сноп искр на руну, но и этого хватило.

Кровь моя вспыхнула и воспламенилась, как и всё вокруг, и в тот же миг заработал магический строй.

Перед тем как закрыть глаза, увидел рожу разъярённого и испуганного охотника, оранжевую вспышку бушующего огня и ярко-алый взрыв, который сразу меня ослепил. После явилась резкая боль, а затем пришла кромешная тьма, но была она настолько нежной и тёплой, что растворился я в ней без остатка.

***

– Зеантар… Зеантар… Зеантар… очнись, мой милый, Зеантар… – шептал настойчиво тихий и нежный женский голос. – Яви… свою суть матери Бездне…

Голос был настолько манящим и теплым, что я невольно заслушался его невиданной ранее мягкости.

Даже у моей истинной матери в голосе не было столько нежности. Но стоило мне услышать последние два слова, моё сознание или то, что от него осталось, мгновенно вынырнуло из океана тьмы, чтобы снова оказаться в кромешном мраке.

Оглядевшись по сторонам я не нашел ничего, даже своего тела, кроме клубящейся тьмы, которая прямо передо мной сформировалась в подобие силуэта… женского.