Последний реанорец. Том I и Том II

Лишь в редких случаях способная постоять за себя, причем должна находиться под мужским крылом. Ведь что это за мужик, который не может защитить собственную женщину? А твоя только крушить горазда!

– Чего?! Внучку мою решил обидеть? – взбеленился вдруг Александр, а в помещении разом потемнело. – Да я тебя сейчас в бараний рог скручу прямо здесь!

– А ты попробуй! – не остался в долгу Михаил, и глаза того налилась неестественной синевой морской волны.

– Господи, Куня, они опять за старое, – простонала с безнадёгой Алина, обращаясь к подруге, и наблюдая за двумя стариками, переругивающимися за пологом тишины.

– Думаешь, спорят, кому он достанется? – полюбопытствовала Прасковья, не сводя заинтересованного взгляда с Ежова и Лазарева.

– Прости, Куня, но это и так понятно, какому роду он достанется, – просияла Трубецкая, поддев свою собеседницу.

– Это с чего ты так решила? – надула губы Черная Боярышня. – Мы тоже воителей взращиваем.

– Но не таких как мы! – не осталась в долгу Алина.

***

– Сука!.. Как же… всё горит! – вырвался хриплый рык изо рта. – Проклятье…

Треск внутри был настолько громким и отчетливым, что мне казалось, что это ломаются собственные кости и разрываются мыщцы и сухожилия, а нервы кто-то окунул в кислоту. Жжение было настолько обжигающим, будто вместо крови, по венам гуляла раскалённая лава.

Но уже в следующую секунду треск превратился в шелестящий оглушающий гул, а затем внутри груди, словно прорвало плотину или сошла настоящая лавина, и следом из моего тела стал просачиваться ярко-алый туман.

– Всем прочь! – услышал я громкий крик. – Не подходите к парню! Я сам!

Перед глазами всё плыло, руки по запястья и часть коленей уже находись в каменном канвасе арены, но я успел разглядеть вначале ноги, а после неожиданный спаситель склонился, и удалось разглядеть чуть морщинистое лицо незнакомого человека.

– Тише, сынок. Знаю, больно, – вкрадчиво и даже с неким подобием теплоты произнес он.

Что? Пробуждение? Сила духа? Что несет этот старый пень? Да эфир бы ни за что не позволил бы поселиться в моём теле чужеродной си… Сука! Так вот в чём дело…

И до меня, наконец, дошло осознание происходящего.