Последний реанорец. Том I и Том II

Горячая алая кровь ручьем хлынула из обезглавленного тела и залила солидную часть канваса, а голова протазанщика с застывшим изумлённым взглядом откатилась куда-то в сторону.

Реанорец всегда держит своё слово.

– Аре кате ла тийз нор ам эс фэр… человек… – шепнул совсем тихо, ведь даже не удосужился узнать его имени. – Тебе просто не повезло…

А следом озадаченно-удивленный, и чуточку сбитый с толку голос диктора, наконец, ворвался в мои уши:

– Эммм… что?!.

И как мне показалось, весь зал на мгновение притих.

***

Вип-ложа Грановских.

В ложе правящего рода Астраханского княжества, как и всегда, было весело, радостно, шумно. Интерес к аренарию с каждым днём нарастал, ведь были объявлены ставки на участников. Поэтому громкие обсуждения, девичьи и женские дискуссии, мужской гвалт, дворянские разногласия, жаркие споры и диспуты происходили постоянно и повсеместно на каждом метре собственности Грановских.

А более всех, как и всегда выделялись самые влиятельные и богатые рода княжества.

Впервые за долгое время Трубецкая, которая находилась в бессменной компании скучающей Потёмкиной и извечно серьёзного Решетникова с таким неподдельным интересом наблюдала за боями не московского и питерского аренария, а самого обычного царицынского.

И такие странные, но мимолётные изменения не укрылись от внимательных и цепких глаз государева жандарма.

– Алина Юрьевна, могу предположить, что вас заинтересовал некто из участников? Заметили в ком-то из них… – мужчина со слабой улыбкой мимолётно указал рукой на разгоревшиеся внизу схватки, – скрытый потенциал? Ведь ваш род один из тех, кто славится не только одарёнными, но и воителями.

– Вы в чём-то правы, Сергей Петрович, – одними уголками губ подтвердила Трубецкая домыслы жандарма, изредка косясь на жаркие споры местной знати.

– Правда? – приободрилась вдруг Потёмкина, которая до сей поры витала со скучающей гримасой в облаках. – А почему мне не сказала? – с некой обидой вопросила та.

– Куня, если бы я тебя воодушевила, и позже, мои догадки не подтвердились, ты бы первой меня придушила, – с лёгкой грустью призналась Трубецкая. – И не забывай, как к нашей с тобой дружбе относятся наши родичи.