Своя игра - 4. На тропе войны

Я хотел бы сперва рассчитаться, и уж потом идти куда-то.

— Тогда так и поступи, — разрешила львица. — Только не медли, когда настанет час.

И она вновь превратилась в плащ, едва произнеся последнее слово. Трепаться не любит. Не дай бог я сплохую при выполнении задания… Но хоть выяснилось, что мне не придется блуждать неизвестно где.

Определив навскидку, кому нужнее всего помощь, я поплелся к Люциферу. Айк отошел к повозкам, уселся у одной из них, привалившись к колесу, и стал вытаскивать из кармашков пояса склянки с исцеляющими зельями.

Волколатники потащились к нему. Один на полдороге упал и далее уже полз.

— Поищи потом эликов, Иван! — попросил Айк. — У меня мало, не хватит.

— Поищу, — пообещал я. Хотя лучше бы мне кто-нибудь нашел. Или просто достал из пояса что есть.

Люц пострадал жестоко. Как еще на ногах держится? Я снял с него бард, пошарил глазами по лагерю и увидел у разрушенного загона корыто, из которого эльфы отпаивали своих раненных лошадей. Посудина не перевернулась, и в ней было достаточно воды с коктейлем из снадобий.

Прикинув, что проще — тащить корыто к Люциферу или Люцифера к корыту, я выбрал корыто и поволок его зигзагом меж трупов, стараясь не расплескивать содержимое. Конь сделал несколько шагов мне навстречу, сунул морду в живительное пойло и торопливо зачмокал губами.

Лешему я помочь ничем не мог. Никто не мог — кроме Жюстины, а она была мертва. Если пет дотянет до ее воскрешения, то будет жить. Нет — истает, как снеговик под солнцем.

Из леса нерешительно вышли Живчик и Мык.

Негодники! Вместо того чтобы спрятаться там, где мы их оставили, они пошли за нами следом. И, конечно, все видели. Судя по их лицам, эгида напугала их чуть не до обморока. Как бы у Мыка опять язык не отнялся.

— Раз пришли, давайте за дело, — сказал я, снимая шлем. — Ты, Живчик, у Карея за лошадями ухаживал же? Лечить приходилось? Помогай как можешь Люцу, а чего не знаешь, он тебе подскажет. А ты, Мык, элики разыскивай и таскай их Айку.

— А вы когда угодно можете плащ в львицу превращать? — тихо спросил Живчик, неожиданно переходя на почтительное обращение ко мне во множественном числе.

— Совсем не могу, — разочаровал его я. — Он сам когда хочет превращается. А хочет он этого редко. Иначе я уже был бы верховным правителем Аусанга, и такие как Эгланан лизали бы мне пятки.

Оставив пацанов заниматься розданными поручениями, я пошел в лес и принес в лагерь тело Жюстины. Обязательно следовало сделать это, пока его волки не нашли и не сожрали.