История одного налета

Эльф уставился на неё с недовольным выражением лица, не веря своим глазам, дёрнул ещё пару раз - с тем же результатом, потом повернулся к магнону с немым вопросом: «Что за?!...»

Громила стряхивал с одежды и обуви нападавший снег и улыбался.

- Во-первых, прежде, чем войти в помещение с улицы, где идёт снег, стряхни его с себя, чтобы не запачкать полы в доме, и чтобы твоя одежда не промокла, когда он начнёт таять в тепле. А во-вторых, снега в этих краях за ночь может навалить с твой рост, а то и более, если начнётся метель.

Если строить двери так, как это делается на юге, то можно утром просто не открыть дверь и остаться пленником сугробов до весны в своём собственном доме.

С этими словами здоровяк толкнул дверь внутрь, та распахнулась и Жо-Ра, сильно нагнувшись, шагнул в тепло большой обеденной залы, тускло освещенной несколькими светильниками.

Недовольно пробурчав что-то на своём наречии и скорчив несколько гримас вслед напарнику, Харадморт наскоро стряхнул снег с плеч и капюшона, одним движением смёл снежную шапку с пса, топнул ногами, сбив налипшую белую кашу с сапог, и, решив, что этого вполне достаточно, тоже шагнул внутрь.

Дроу никогда до этого не был в человеческом жилище. И первое, что его поразило — это запахи. Тут, конечно, нужно отметить, что это были запахи таверны, большинство из которых были ему незнакомы. Откуда бы жителю подземелий знать запах земных специй или чад берёзовых поленьев и можжевеловых веток в камине или навсегда въевшиеся в портьеры и ковры ароматы бесчисленных сортов табака со всех земель, где он когда-либо собирался, что курился здесь с момента открытия сего заведения.

Однако его порадовало, что в помещении было не особо ярко, по причине малочисленности посетителей. Не то, чтобы яркий свет как-то пагубно на него влиял - нет, видел он одинаково хорошо и при полуденном солнце, и в темноте подземного коридора, освещенного одной лучиной. Но существо, всю свою жизнь пользовавшееся лишь искусственным светом, будь то алхимический фонарь или светящиеся личинки, чувствует себя спокойнее и уверенней там, куда лучи небесного светила проникать не могут.

Это как гномы и мореходство - если тангару очень надо, он взойдёт на палубу и пройдёт сто морей, чтобы добраться до какой-нибудь заморской горы, которую ещё не пробовал на прочность его заступ и даже в случае необходимости будет яростно сражаться на верхней палубе в случае абордажного боя, но уверенно он себя будет чувствовать только на твёрдой земле.