Повелитель Миров: Дитя Далария

Для этого тебя избрала пустота?

- Кто знает, - пожала плечами девушка, - Мне не ведома воля матери всего сущего. Знаю лишь что смогу противостоять и вам и высшим. И с каждым днём моя сила растёт. Для чего? Мне это не понять. Но я боюсь. Мне, некогда смертной, страшно даже представить на что я буду способна завтра. Сила, дарованная пустотой, струится по моим венам, бурлит и ударом сердца отдаётся во всём что меня окружает.

Шедо стоящий за Ал притянул девушку к себе и прижал к своей груди.

- Пока у тебя есть якоря подобно ему она не поглотит тебя, вольно или невольно, - произнесла судьба настоящего сменив маску на ту, что изображала эмоцию сочувствия и понимания. – Мы поможем, но только с условием.

- Печать, - произнесла судьба будущего, - мы наложим её на тебя. Она будет гарантом твоего слова, и вернёт всё на свои места, как было до твоего пробуждения.

- Твой дар угроза, - взяла слово судьба прошлого, - Менять судьбы смертных, нарушать предначертанное. Использовать волю. Это власть и сила, которая без сдерживания может принести много вреда.

- Что за печать? – спросила Ал.

- Ты больше не смертная, ты слишком сильна даже для избранника высшего, - звонко произнесла центральная фигура. – Поэтому печать будет ограничивать твои силы. Только так и никак иначе мы согласимся тебе помочь.

Шедо резко развернул Ал к себе и замотал головой, пытаясь донести до девушки что это плохая идея, пойти на такое соглашение с судьбами. Ал взяла лицо демона в свои ладошки и мягко заставила того склонить к ней голову. Затем они замерли, соприкоснувшись лбами. Время вокруг этих двоих будто остановилось и не было уже судеб и Оракула рядом.

- Я знаю, что ты хочешь сказать, но послушай - произнесла Ал обращаясь лишь к демону, - Это мой шанс остаться той кем ты меня пробудил.

- Ммммм?! – промычал демон.

- Не волнуйся, я буду осторожна, - Ал отстранилась от Шедо и обернулась к присутствующим. – Согласна.

Яркий, ослепляющий всё вокруг радужный свет вспыхнул и окружил присутствующих. Судьбы заговорили в унисон. И от их речи хотелось пасть на колени, ибо ничто и никто не могло устоять в тот миг. Никто кроме Ал.