Повелитель Миров: Миромина

Его одеяния темнели, и через мгновение он был одет как черный жрец. Светлые волосы стали черными и кудрявыми с сединой. Лицо стало маленьким, и появились тонкие усики, а длинные уши выросли и спрятались за черной шапочкой, появившейся на его голове. Спустя секунду, передо мной стаял уже не король Амон-Токи, а кто-то совсем другой.

- Познакомьтесь, - хихикнул Одали, - Тум Дароницы, чернокнижник и советник короля Элтиони и кстати мой старый союзник. О кровь Далария тебя было так легко обмануть.

- В чем? — решил я подыграть ему.

- Сначала я привел тебя в Хагус, но там мне помешали. Потом я прибыл сюда в Амон. Было так легко с помощью моего друга запудрить мозги доверчивому Элтиони. Он очень радеет за свой трон и честь крови королей. Я всего лишь сказал, что Марио очаровал мою дочь и заставил выйти замуж, а, изгнав меня, он занял трон. Бедняжка. Ты бы видел, как он грозил свернуть Марио шею. Но с предателем Марио и этой девчонкой я разделаюсь сам, позже.

- Так зачем я тебе?

- А ты еще не понял кровь Далария? Ты истинный потомок первого.

Говоря это, Одали Хагус походил на помешанного. Он жестикулировал, его глаза горели безумством, а по подбородку текли слюни. В отличие от спокойного Дароницы, стоящего за моей спиной, король метался по тронному залу.

- И что теперь, - попытался я остановить это мельтешение.

- Что? — сначала не понял Одали, но потом посмотрел на своего союзника и взял себя в руки.

Я не почувствовал удара сзади, но осознал, что что-то вонзилось в меня и движется насквозь. А когда, опустив голову, я увидел, как из моей груди торчит рука, мне стало не хорошо. Ноги похолодели, и я не чувствовал их.

- Знаешь кровь Далария, - услышал я над ухом спокойный голос Дароницы, - Вы не такие уж неуязвимые. В свое время я не раз убивал древних. А ведь тебе наверно известно, что они и далариане одно и тоже, так что убить тебя мне просто.

Я чувствовал, как теряю сознание и проваливаюсь в темноту.

«- Конец? — думал я, - Не верю, не хочу верить. Ведь это слишком глупо. Вот так. От одного удара умереть.»

Но, ощущая руку в своем теле и сочившуюся из раны кровь, которая сделала мокрой всю мою одежду, я осознал, что это действительно конец. Странно, но мне было спокойно. Ни моя ярость, ни моя сила не попытались бороться за жизнь.