Повелитель Миров: Миромина

– Это вы называется его так, но на самом деле это кровь высших. Моя, Света и Тьмы. Я даровал её Аларии когда просил Свет создать мир для далариан, это она ваш источник. Материал для ваших артефактов и печатей домов. Но здесь в этом мире, до сего дня моей крови не было, зато была его.

- Света? – спросил я.

- Да, не важно, где прольется наша кровь она впитывается в сердце мира, делая его живым, именно так мой старший смог создавать жизнь в мирах. Но Миромина и Алария связаны и тем, что сюда с давних времён приходили ваши соплеменники дабы испытать себя, обуздать свою силу.

- Древние, - понял к чему ведет младший и ужаснулся, - далариане использовали этот мир как тренировочную площадку?

- Все верно, - согласился младший, - Они прибывали сюда и жили среди местных. Когда их силы подчинялись разуму, покидали этот мир и возвращались домой.

- Постой те, но разве так можно. Ведь гибли невинные? Те, кого закон требует защищать.

- Это путь сильных. – грустно ответил он. – К тому же тебе ли не знать, что силы старейшин и членов совета намного превосходят то, чем владеют обычные далариане. Если не научиться контролировать её будет намного больше жертв. Ты, конечно, можешь предложить тренировки на необитаемых мирах, но далариане должны уметь сдерживать себя именно в обществе, а не среди мертвых пустошей. Со временем в этом мире стали рождаться те кого ныне называют воинами духов, и чтобы не начинать тотальную войну Совет Тринадцати решил более не присылать сюда сильных далариан.

- Должен быть иной выход. – категорически ответил я, - Не желаю практиковать свои силы на подобном примере.

- Ну, мы, - Алекс задумалась и добавила, - члены клана Роу, всегда тренируем свои силы в бою. Знания и навыки дают нам наставники, но опыт намного лучше в бою приобретать.

- Вы предлагаете мне воевать? С кем? – вздохнул.

Она посмотрела на меня из-под бровей, и я заметил, что у нее светло-голубой цвет глаз, в уголках которых зародились искорки лукавства и озорства. Неторопливо она потянулась за рукоять стилета и, обнажив клинок, напала на меня.