Кошмар. Моя Геройская Академия

Наступал откат.

Раньше я думал, что использовать силу Голиафа более определенного срока мне не позволяют ментальные силы, коих было слишком мало. Оказывается, всё не так однозначно. Недостаток энергии тоже играет свою роль, но главным было то, что моё тело было просто не готово выдерживать его силу сверх установленного срока.

И, используя энергию Ужаса, я этот предел преодолел и преодолел существенно. Из-за этого перво-наперво почувствовал лишь утомление и боли по всему телу, особенно в местах конструкционных особенностей самого Голиафа.

Я не мог встать с кровати, меня воротило так, что я не выходил из туалета весь день, не мог есть. У меня была, как я её назвал, интоксикация или энергией, или же силой Голиафа, тут у меня нет однозначного ответа. Тело просто было не готово выдерживать такую силу, и, думается мне, если бы я не включил регенерацию по приезду домой, то мне было бы куда хуже.

Или, наоборот, лучше, если это всё-таки энергетическое отравление.

Тогда, использовав силу Голиафа и проведя тренировку с весами, явно для меня не подходящими, ровно через двенадцать часов меня ждал откат. Оказалось, что регенерация — очень важная способность. Отравление было не энергетическим. Тело буквально не могло выдерживать силу Голиафа слишком долго и начинало разрушаться.

По истечению этих двенадцати часов я не мог ничего. Хорошо, что, предусмотрев все возможные варианты, я уже был в туалете, что облегчило мне задачу, ведь даже подняться на уровень унитаза было практически невозможно. Однако я справился.

В этот раз из-за отключенной ради эксперимента регенерации тело болело в несколько раз сильнее, рвало меня в несколько раз дольше, а поделать я ничего не мог. Регенерацию активировать не получалось никоим образом, мне словно обрубили канал использования сил существ плана Кошмаров.

Благо, я мог их призывать, потому в перерывах между выплёскиванием желудка в первые сутки я мог хотя бы пить. Еда не лезла, да и не было в ней смысла. Последующие мои движения в квартире происходили только при помощи двух рядовых, которые чуть ли не на руках меня таскали.

Еда, еда и ещё раз еда. Я думал только о ней после суток уничтожения своего желудка.