Мой потомок - слабовидящий калека, но я сделаю его императором

Если бы он проходил экзамен на вступление в мой полк, то мигом бы провалился, и был бы отправлен доучиваться в военную академию.

– Рука или нога? – задал я вопрос застывшему аристократу, пародируя его манеру. Именно так он глумился над Тессой, предлагая ей самой выбрать: через какой ад она хочет пройти. Теперь кон перешёл дальше.

Я ровным шагом пошёл к светловолосому, который уже бросил девушку и начал судорожно лазить по карманам. Ищет против меня оружие?

– Ты знаешь с кем связался, смерд? Да одного моего слова достаточно, чтобы всю твою семью разделали как свиней, – кидался угрозами дворянин, не в состоянии поверить в происходящее.

Да, когда привычная картинка ломается – это тяжело.

– Антон, – еле слышно прошептала Тесса, лежащая на холодном асфальте. Глаза её были полуприкрыты и перед собой она видела лишь размытые фигуры. Грудь всё ещё была наполовину обнажена, а на нежных руках остались красные отпечатки пальцев.

Бедная девочка. Бедный я. Поддался чувствам и устроил эту сцену… Но раз уж начал, то оторвусь по полной.

– Карта номер семь. «Огненный дракон», – заревел довольный аристократ, обнаруживший свой козырь. Действительно, заклинание звучало угрожающе. В бледной ладони образовался огненный шар, который за несколько секунд разросся до огромного дракона – я пока терпеливо ждал – и, окончательно сформировавшись, понесся ко мне.

Ничему их жизнь не учит.

Рука вперед и тот же жест, который я демонстрировал минуту назад. «Территория» позволяла мне контролировать потоки энергии внутри определенной зоны.

– Развейся, – прошептал я на древнем языке.

Сломать баланс того красноволосого парня было непросто, но этот щегол совсем не смыслил в магии. Папочка накупил ему дорогих карт с мощными заклинаниями, вот он и разбрасывается высокоуровневым волшебством.

Как там говорили в моё время? Не то дорого, что красного золота, а то дорого, что доброго мастерства.

Никакие деньги этому слабаку не помогут.

Огненная тварь покрылась паром и с шипением растворилась в воздухе, словно спичку опустили в снежный сугроб. Глаза аристократа расширились в диком ужасе, а губы задрожали от подступившего страха.