Сила рода. Том 3

Он и стрелял, и командовал солдатами, словно перед ним была его личная дружина!

И, как я узнал позже, именно он послал одного из солдат к Роме с сообщением проверить управу гильдейских.

Игорь Прокудин-Горский стал для солдат настоящим спасением.

Его навык каменной кожи спас не одного и даже не двух солдат. Игорь бросался наперерез прорывавшимся конструктам, закрывая собой защитников заставы.

Правда, под конец боя он потерял сознание от сильнейшего недомогания, а его тело походило на один сплошной синяк.

Не очень умный поступок с точки зрения дворянина – рисковать собой, защищая обычных солдат.

Но верный поступок с точки зрения Воина и человека Чести.

Пётр Волконский.

От него, честно говоря, толку было мало. Его пылающие кулаки могли сослужить хорошую службу в ближнем бою, но кто бы пустил его в бой без УГа?

Но тем не менее Пётр взял в руки винтовку и выцеливал самые неприятные для нас цели, а именно Огненных и Кислотных пауков.

И именно благодаря его стрельбе и стрельбе наших ребят, баллоны с топливом взрывались, и конструкты не смогли залить нас огнём и кислотой.

Дмитрий Уваров.

Оратор, стратег

Невероятно, но на следующее утро Дмитрий получил от зрителей подарков даже чуть больше, чем я!

А всё дело в том, что он безостановочно поддерживал солдат и одноклассников, попутно высмеивая демонов Пустыни.

Мне некогда было слушать, как он балагурил, но язык у оратора Уварова оказался подвешен получше, чем у многих!

Василий Пожарский.

Участник пятёрки Громова и… наш целитель.

Поначалу Василий пытался управлять двумя големами, но как только пошли первые раны и потери, бросил это дело и с головой окунулся в свою привычную стезю.

Ей-богу, если бы не этот парень, который не жалел на простых вояк свою родовую способность, то наши безвозвратные потери были бы выше раз в пять!

Я и до этого уважал Пожарского, но после ночной битвы и подавно.

Не знаю, что для него было сложнее – смотреть, как умирают солдаты со смертельными ранами или пойти против Дмитро с Аденом…

Про троицу северян я вообще молчу.

И единственный, кто остался сидеть, был Антуан Ги’Дэрека.

Этот гимназист, несмотря на свой страх сгореть заживо, не слазил со стены.

Его винтовка била метко, а его Ледяной щит спасал от частых осколков и пуль не только своего владельца, но и расположившихся рядом солдат.

— Ребят, ну вы даёте! — усмехнулся Антуан, небрежно намазывая масло на хлеб.