Сила рода. Том 3

Сознание, витающее в кромешной темноте и отыскивающее светящиеся крупицы воспоминаний, постоянно «включалось» от посторонних звуков.

Началось всё с того, что надо мной сопел какой-то здоровяк, чья правая ладонь по сравнению с левой была неестественно бледной:

— Ты это, Мих, держись. Иван в себя вчера пришёл. Ненадолго, правда... Ну, он типа всё рассказал, как было…

Мирон.

Точно, его зовут Мирон.

Радовало, что каждая вспомненная мозаика не растворялась в бездонном омуте памяти, а вставала на своё место.

— Т-ты д-держись, М-Михаил.

Этого хлюпика звали Славик, и от него так и несло чувством вины.

Понять бы ещё, с чего это?

Фил.

Это был Фил.

Точно, у нас же пятёрка! А Рома Дубровский так и лежит в коме после поглощения Накопителя?

Подходили и другие одноклассники.

Валерон Воронцов попытался тайком влить в меня какое-то зелье, после чего был с позором изгнан из лазарета доктором.

Безухов молча постоял, повздыхал и ушёл, оставив после себя ароматную булочку.

Горчаков молча смотрел, и его присутствие каким-то образом помогало мне уцепиться за эту реальность.

Он просто стоял у кровати и смотрел мне в глаза, а я, казалось, черпаю из него Внутреннюю силу, Волю к победе и жгучее Любопытство.

А ещё от Горчакова так и фонило злостью и решимостью найти тех, кто похищает его одноклассников и… друзей?

Точно! Похищает…

Вот только кто и кого?

Приходил и Пожарский. Наш целитель щедро делился энергией, но я прямо физически ощущал бесполезность его усилий.

Будто моё тело превратилось в решето, которым настырный Василий пытался зачерпнуть воду из колодца.

Приходил даже Ги’Дэрека.

Он молча сжал моё плечо и так же молча ушёл. Казалось бы, ерунда, но мне отчего-то это дало больше сил, чем всё лечение Пожарского.

А потом наступил переломный момент.

— Укрепление тела? В текущей ситуации?

— Именно в текущей ситуации!

— И ожоги должны уйти, да?

— Конечно, это же Средний курс укрепления тела! Я бы сказал, что ему повезло, но как-то язык не поворачивается.

— Да уж, этот парень умеет находить приключения на свою пятую точку. Что скажете, Асклепий Иванович, приступим?

— Постойте, господа, это же нонсенс!

Своего классного и учителя истории я вспомнил, стоило услышать их голоса, а вот третьего точно не знал.

К тому же он был настолько скрипучий, что хотелось вскочить с койки и убежать куда подальше.

— Под мою ответственность.

О, а это точно Яков Иванович…

— Тогда подготовьте официальный отказ от претензий, и я начну.