Легенда о Расколе: Рыцари Света

Черные щиты образовали стену и, с воинственным гулом, двинулась черная фаланга вперед.

*ХУ-ХУ-ХУ-ХУ*

— Вперед ирмидонцы! — командовал воин с поперечным гребнем.

Оба их фланга замедлились, из-за щитов показывались лучники, разившие без промаха врага. Центр двигался вперед и, дойдя до обломков укреплений, они порушили свою фалангу, устремившись в бой.

Александр был на острие атаки. Жало его копья первым окропилось кровью, вонзившись в рот кварийца. Вынув копье, он шагнул дальше, пригнулся от размашистого удара и нанес свой в живот врага.

— Александр! Александр! Александр! — скандировали воины с кораблей, не успевших еще добраться до берега.

Некоторые корабли начали выбиваться вперед, спеша присоединиться к битве. Их весла работали быстрее, а на борту слышался воинственный гул.

Ирмидонцы проходили сквозь ряды кварийцев как нож сквозь масло. Александр шел вверх по склону, разя без промаха копьем.

— Фланг! — скомандовал воин с поперечным гребнем, указав своим братьям копьем.

Ирмидонцы разделились, но Александр все так же неумолимо шел вперед к воротам.

К берегу причалили другие суда и данийцы, высыпавшиеся на берег, тут же вступали в битву. Ирмидонцы достигли широкое отверстие, оставшееся от ворот и вошли в город. Александр резко остановился, закрылся щитом, вокруг него снова выросла фаланга. Свист стрел, прямо летящих в них с крыш и балконов домов отозвался звоном. Фаланга вновь двинулась вперед по улицам города, методично отстреливая кварийцев.

Корабль адмирала Метэлла причалил рядом с пустующим кораблем Александра.

Он сошел на берег, уже взятый данийцами и с улыбкой потянулся, после чего обратился лицом к статуе рыцаря и отвесил ей поклон.

— Если бьется Александр, — сказал сошедший рядом Ферикл, — война будет выиграна.

— Я и забыл как хорошо он владеет копьем.

— Мы все лишь тем оружием владеем, что Боги нам вручили в дар, однако и о единстве то не стоит забывать.

— Лишь на тебя я уповаю, царь Ферикл, — ответил ему Метэлл, — ибо лишь твое оружие способно Александра вразумить, а владеешь ты им ни сколь не хуже и в том я убедился уж ни раз.

— Слишком уж сладки лирийца речи, — покачал головой Ферикл. — Для народа, сплошь прагматикою увлеченным, твои слова на редкость полнятся благим звучанием и от того тревожно мне. Сдается мне, ты ищешь путь короткий к моей дружбе.

— Отнюдь, — усмехнулся адмирал. — Хотя признаю, друзья из вашего народа куда лучше, чем враги. Однако я бы объяснил это заразностью вашей манеры речи и не более того.