Легенда о Расколе: Рыцари Света

Александр спустился вниз и пошел прочь, но на его пути вдруг оказался Ферикл.

— Я глубоко сопереживаю твоему горю, — успел сказать он до того, как Александр, тяжелой поступью, прошел мимо, — но, прошу тебя, эмоции оставь! Не спеши рубить с плеча.

Александр скрылся во тьме.

***

"Сегодня принято считать, что все Данийские царства разговаривают на лирийском языке, однако мало кто знает, что сам лирийский язык был некогда данийским и претерпел лишь незначительные изменения в грамматике" — Пешком по миру: Том 3.

Лишь на закате зазвучали трубы и Кристин, уже зная о чем они вещают, бросилась к стенам. Увиденная ею на горизонте картина, казалось, заставила ее сердце остановиться. Ушедшие этим утром люди возвращались к городу, но теперь это уже не был плотный и ровный строй. Шли поодиночке или группками по два-три человека, пошатываясь и падая по пути. Упавшие редко поднимались и никто им не помогал. Все были изранены, обожжены и побиты.

Когда ворота открылись, Кристин побежала к ним и, с огромным трудом пробившись через собравшуюся толпу, начала внимательно всматриваться в лицо каждого вошедшего в город.

Тима среди них не оказалось.

Возвращалась она долго и не туда, куда должна была. Ноги сами несли ее по темным, извилистым улочкам, а взор окончательно затуманился постоянно всплывающими воспоминаниями. Такими яркими, будто это было только вчера и, какими бы они счастливыми не были, сейчас они ранили ее сильнее, чем самое острое оружие. Иногда она останавливалась, хваталась за сердце, сжимая кожу что было сил и кричала во все горло, выпуская скопившуюся боль и ярость.

— Стой! — прикрикнул легионер, когда она остановилась в последний раз. — Куда собралась?!

— Пропустите, — прохрипела Кристин, не смотря никуда.

— Не положено, — твердо ответил солдат.

— Прошу, — взмолилась она. — Мне нужно...

— Пропусти ее, — послышался голос из-за ворот.

Солдат пожал плечами и отомкнул ворота. Кварийцы сидели по своим клеткам и ей даже не пришлось ничего пояснять. Центурион снова вывел одного из них во двор и приковал к столбу. Она не смотрела ему в лицо, не хотела видеть ничего. Далеко не с первого раза она вынула из сапога свой кинжал и снова прижала его к горлу кварийца. Осталось лишь одно движение. Рука дрожала, крепко сжимая рукоять. Слеза, прокатившаяся по щеке, упала в лужу крови.