Место, где земля закругляется.2

Кто кричит – может, магесса, над которой склонился палач с его инструментом? Или менестрель, которому тяжёлым ботинком раздавили руку с музыкальными пальцами?

Верёвки начали поддаваться, Игорь вращался и раскачивался, выкручивая запястье из петли. От боли искры сыпались из глаз, багровая муть застилала зрение.

Крик всё длился, кажется, он стал ещё громче. Похоже, кричали уже все.

Внезапно верёвка, на которой висел капитан Роберт, лопнула. Он рухнул на палубу возле мачты. В плече что-то хрустнуло, шею будто пронзило иголками, но он проворно перекатился, и принялся срывать путы со связанных щиколоток.

Последняя петля свалилась на палубный настил. В глазах наконец прояснилось, и Игорь вдруг понял, почему ему никто не помешал развязаться.

Возле трона-кресла метались люди. Худая, гибкая тёмная фигура мелькала среди людей Князя, и на секунду показалось, что это чернокожая женщина-киллер ожила и взялась за привычное дело.

Но это был Март. Седая щетина волос, мокрая от морской воды, прижатые к голове уши, горящие угли глаз.

Как он пробрался на корабль, неведомо, но ветеран-майити дрался насмерть, очевидно собираясь добраться до правителя Нижних Земель любой ценой.

Сам Князь вцепился в подлокотники, выпучив глаза. Рядом с ним лязгало железо, хрипели люди, пытаясь убить друг друга. Майити, гибкий и ловкий, как чёрт, пока уворачивался от чужих клинков, и успел пустить кровь нескольким врагам. Но это не могло продолжаться долго. Противников было слишком много.

Менестрель, про которого в суматохе забыли, вскочил на ноги, истошно завопил и с размаху обрушил арфу на голову зазевавшегося матроса.

Хрустнула арфа, жалобно звякнули, оборвавшись, струны. Матрос повалился на палубу с разбитой головой.

Игорь поднялся, голова закружилась, но всё была ерунда. Главное, он свободен. И теперь дорого – очень дорого – продаст свою жизнь.

Один удар в висок – и палач, склонившийся над распластанным телом магессы, кувыркнулся к борту, где и застыл сломанной куклой.

Князь, увидев шагнувшего к нему итилола, издал сдавленный писк.

Пухлая рука отлепилась от подлокотника, растопырилась жирная пятерня. Блеснули бриллианты в перстнях.

Резкий свист перекрыл какофонию драки.

Все застыли. На возвышении капитанского мостика стояли в ряд десяток лучников. Луки натянуты, хищные жала стрел нацелены на палубу. На таком расстоянии спасения быть не могло.

Очевидно, стрелков Князь припас на крайний случай, если позабавиться с пленниками не выйдет.