Место, где земля закругляется.2

Тяжёлые, грубо сработанные, шириной в половину ладони металлические кольца охватывали запястья и щиколотки. От ручных и ножных колец отходила прочная цепь. Она спадала на пол и змеилась куда-то в совсем уж непроглядный мрак.

Игорь, перебирая звенья, добрался до конца цепи. Она заканчивалась металлическим же кольцом, прочно вделанным в камень. Игорь подёргал цепь – крепление даже не дрогнуло.

Он ощупал стену, из которой торчало кольцо. Холодный, ровный камень, без трещинки и выбоинки. Как будто этот каменный мешок – а Игорь не сомневался, что это тюремная камера – создали сразу, вынули одним движением огромной ложки из толщи скалы, словно шарик мороженого.

Вместе с холодом камня пришло ощущение вони. Она была здесь с самого начала, и сейчас навалилась в полной мере: вонь давно (а может, и никогда) не чищеного помещения, немытого тела и отхожего места в углу.

Игорь попробовал подняться на ноги. Тело, здоровенное, сильное тело итиола, от которого он успел отвыкнуть, пошатнулось. Но память быстро возвращалась, и ему удалось не упасть. Он качнулся, сделал неуверенный шаг, потом ещё.

Камера быстро закончилась. Он выбрался из тёмного угла, где едко воняло из дыры в полу, и ступил в слабо освещённый участок у стены.

Пальцы нащупали решётку, за которой в темноте едва было видно пустое пространство коридора.

Решётка была сделана из толстых прутьев, которые шли так часто, что между ними с трудом можно было просунуть ногу. Должно быть, камера, в которую посадили итиола, предназначалась для существ исключительной опасности и злобы.

Напротив, и дальше по правую и левую руку угадывались такие же камеры. В чернильной темноте каменных мешков не видно было никакого шевеления.

Но он ведь помнил… помнил, как двигались тени, как кто-то кричал и просто говорил с его двойником. Или это было давно? Кто знает, с какой разницей течёт здесь время.

А может быть, вся суета закончилась, когда итиола запихнули в клетку, и теперь никто к нему не придёт? И он оставлен здесь умирать в вонючем углу без воды и без пищи, в холодной темноте.