Место, где земля закругляется.2

– Я читал её сотню раз. Каждый раз нахожу в ней другой смысл. Иногда я думаю, что в ней нет никакого смысла.

Игорь, с молчаливого согласия хозяина, открыл книгу, перевернул несколько страниц. Толстые листы переворачивались с трудом, будто нехотя. Каждый был украшен рисунком, яркие краски которого не потускнели от времени, и светили с каждой страницы красным, синим и золотым.

- Это же… - Игорь вгляделся в рисунки.

- Да, - ворчливо сказал карлик. – Это они. Заклинания. Те, что лежат в хранилище – тоже копии.

Да, это были заклинания, тщательно нарисованные неведомыми мастерами каллиграфии. Каждое занимало одну страницу, возле каждого помещался столбец текста с пояснениями.

Текст… Игорь с силой потёр лоб. Вернулось, казалось бы, давно забытое ощущение щекотки в голове, в затылке. Сейчас оно распространилось на всю голову, и стало невыносимым.

Текст походил на детские считалки с бессмысленным набором слов. Похожие стишки он читал в книжке про девочку Алису, которая угодила в заячью нору.

- Погодите, - сказал он, выпрямляясь над столом, и яростно скребя в затылке. Мозг отчаянно чесался, и унять этот зуд не было никакой возможности. Наверное, магесса решила, что у итиола блохи – вон как странно смотрит. – Подождите. Мне кажется, это шифровка.

- Что? – карлик склонил голову, как учёная птица, и внимательно посмотрел на капитана Роберта. – Что ты сказал?

- Должна быть ещё одна книга, - в приступе озарения произнёс Игорь.

Охнула магесса. Бородач оскалился. Лицо его приняло странное выражение.

- Ключ, говоришь? – медленно сказал он, не отрывая глаз от капитана. – Умница. Умница итиол. Но теперь мне придётся тебя убить.

Глава 12

Врач видит человека во всей его слабости, юрист – во всей его подлости, теолог – во всей его глупости.

А. Шопенгауэр

Князь любил упитанных плясуний. Эта, пышнотелая, одетая только в бубенчики, лоснилась, как призовой скакун.

Маленький барабан пробил затейливую дробь. Заныли струны, зазвенели колокольчики. В такт барабану босые ножки танцовщицы отбили дробь по ковру.

Барабан продолжал стучать в настойчивом ритме, всё быстрее, всё чаще. Крутилась танцовщица, звенели колокольчики на щиколотках и запястьях. Блестело от пота смуглое пышное тело.

Князь хлопнул в ладоши. С ковра поднялись и закружились возле толстухи ещё две девицы – постройнее.