Место, где земля закругляется.2

Он представлял, как влезет на скользкое ложе, и ему становилось нехорошо.

Но вот гонги оглушительно задребезжали и смолкли. Музыка прекратилась, девушки-феи выстроились полукругом. Мужики-старейшины тоже встали в ряд, образовав другой полукруг – на противоположной стороне возвышения.

Великая мать натужно закряхтела, приподнялась на своём ложе. С явным усилием уселась, и потёрла ладони одна о другую. Помятые крылышки за её спиной вдруг засияли и расправились. Сияние стало неспешно стекать с крыльев на плечи, на шею и руки самки.

Одна из жриц, похожая на гусеницу – так плотно она была укутана в ткань – вышла из круга, подошла к Великой матери и вложила свою ладонь в её ладони.

Игорь, подчиняясь толчку в спину от ний’зи по связям с общественностью, тоже вышел вперёд и, в свою очередь, вложил ладонь в ладони Великой матери.

Руку окутало живое сияние, кожу обожгло, закололо тысячью иголок, по мышцам пробежала волной судорога.

Свечение в ладонях Великой матери угасло, будто впиталось полностью в чужие руки. Толстая самка устало опустилась набок и прикрыла глаза.

Великий старейшина взмахнул ритуальным ножом. Ткань на теле жрицы распалась, как опустевший кокон, и опустилась к подножию помоста. Девушка повернулась к Игорю. Кожа её обнажённого тела как будто отражала поглощённый свет, крылья ярко переливались в свете факелов. Но Игорь смотрел только на её лицо.

Он держал её за руку и не находил слов.

Потом были ещё какие-то церемонии, но Игорь их уже плохо помнил. От облегчения у него всё пело внутри.

Церемония завершилась весёлой пирушкой, где ний’зи обоих полов, сидя на циновках вокруг ложа Великой матери, соревновались, кто больше выпьет.

Сама Великая мать, угостившись из кубка, который с почтением поднёс старший муж, давно дремала, сотрясаясь от храпа, на своём ложе. Помятые крылышки дрожали в такт мощному дыханию.

Молодожёнам никто не мешал уединиться в тёмном уголке.

И вот теперь Игорь сидел в корзине, подставив лицо солнцу и ветру, и улыбался.

Под боком у него приткнулась сумка со священным предметом, а на коленях лежала открытая книга, подаренная Великим старейшиной.

Это был не менее ценный подарок, чем священный предмет. Сколько поколений она хранилась, передаваемая от старейшины к старейшине? Наверное, никто не помнит.