Место, где земля закругляется.2

Как посмеялась бы над ним теперь его учительница, Ирина Сергеевна! Сколько она ругалась на его корявый почерк! И вот - работа с заклинаниями, где одна неверная линия может стоить тебе жизни, и сами кисти и перья для письма… Любуйтесь, Ирина Сергеевна, ваш ученик – чудо-мастер каллиграфии.

Игорь мазнул чернилами по перстню-печатке, приложил к пергаменту.

- Вот, возьми. Если прижмут – покажешь. Работать будете посменно – по пятеро. Не стоит дразнить гусей.

Оставив старого мусорщика гадать, кто такие гуси, он дал отмашку бригаде.

Сегодня они установят на верхушке башни новый ветряк – парный к первому. Всё готово, остались кой-какие мелочи. И, может быть, удача улыбнётся капитану Роберту.

***

Корабли шли против ветра вдоль побережья Холодных Земель. Лоцманский катер остался позади, у городка Ма-Зунне. Поседевший окончательно лоцман под руку с помощником, заплетаясь ногами, пошли в ближайшую таверну – пить. «Никогда! Никогда больше! Ляжки морской бабы через бедро!» - последнее, что услышали моряки с ближайшего судна, прежде чем два старика скрылись из виду.

Каждый ещё чувствовал за спиной рычание Морского Зверя, ледяное дыхание его пасти.

Когда, в полном безветрии, пасть стала открываться, а сильное течение подхватило корабли и понесло прямо на острые скалы, побледнел даже бывалый адмирал.

Никогда, никогда не бывало такого. Никогда над «пастью» не было так тихо, а обычный в этом месте туман не вёл себя так странно.

Тучи извивались в полном безмолвии над свинцовой водой, будто в судорогах.

В их серой глубине посверкивали искры нарождающихся молний, и тут же гасли. «Если сейчас не будет ветра, нам конец» - мёртвым голосом произнёс лоцман, и его престарелый помощник даже забыл помянуть морскую деву.

Вёсла гнулись от усилий гребцов, превозмогая водный поток, барабаны били непрерывно, в ритме бешено бьющегося сердца. Борьба шла не на жизнь, а на смерть, и Зверь постепенно выигрывал эту битву.

Вот блеснул в тусклом свете и полетел за борт амулет: боцман поцеловал золотой кругляш с полированным камнем внутри – ликом морского бога – и бросил в воду.

Вслед за первым полетели ещё – все, кто не был занят, швыряли в дар морю всё самое дорогое, что у них есть.

С отчаянным криком на борт выбрался молоденький юнга. Постоял, зашатался, цепляясь за ванты, и прыгнул вниз. Свинцовые волны разомкнулись и проглотили его. Адмирал не сказал ни слова, только губы его шевельнулись – не то в молитве, не то в ругательстве. Ничего нельзя было сделать больше.