Предел силы

Деревянные стулья, статуэтки драконов под золото и графитовые стены с нанесённым квадратным орнаментом. Чуть поодаль стояла скромная имитация дерева. И небольшой пруд с карпами. Там они олицетворяют силу и усердие. То, из-за чего мы и смогли открыть ресторан на пепелище пит-стопа. На карпах настоял я.

Сейчас же, все столы были собраны воедино, чтобы все поминающие могли разместиться поперёк помещения. За этим огромным столом стояли холодные салаты из той же китайской кухни и некоторые другие холодные блюда, которые уже можно было подать.

Хоть это и было не принято во Владивостоке, но мы смешивали азиатскую кухню. Роллы можно было встретить рядом с гоу-бао-жо и пульгоги. В разных разделах, но тем не менее. Был даже вьетнамский фо-бо.

Без слов я отодвинул один из стульев и сел за стол. Моему примеру последовали другие соболезнующие. Едва в ресторане повисла тишина, я встал.

— За Серёгу. Хорошего друга, надёжного партнёра, любящего сына и... парня, — не стал я обходить стороной этот аспект его жизни, — а также целеустремлённого спортсмена.

Все мы имеем право на ошибки. Чьи-то просто стоят дорого.

Содержимое стакана обжигало горло, несмотря на то что я проглотил всё мгновенно. Меня тут же пробрало мурашками и лёгкие сжали, чтобы шумно выпустить оставшийся в них воздух. Даже передёрнуло несколько раз. Ненавижу этот вкус. Как люди это делают?!

— Мы возлагали на Серёжу большие надежды. Ему никогда не было просто в жизни, но в учёбе он справлялся. Кроме последнего для него полугодия, — срывающимся голосом говорила учительница, которая у меня никогда не вела уроки, но её внешность в школе мне точно примелькалась.

И всё снова повторилось. Несколько раз. До первого провала.

— Если бы не я, то он бы сейчас был живой, понимаешь? — всплывает передо мной реальность, в которой я кому-то произношу всё это заплетающимся языком. Смотрю на руки, они закатаны по рукава, галстука давно нет на шее. И меня совсем не волнует, где он находится.

Затем реальный мир снова навещает меня.

В этот раз я стою перед разбитым зеркалом в туалете нашего ресторана. На нём следы крови, а я зло смотрю на отражение в зеркале и пытаюсь понять кто там стоит.

— А, сука, я же этот, как его... попаданец, — едва получается сказать всю фразу так, чтобы она для само себя и моего изменённого сознания имела хоть какой-то смысл.

Протираю рукой лицо, которое ощущается другим, не родным. Не в том смысле, что оно чужое. Для тела-то оно своё.